Чтение онлайн

А дальше начался сущий кошмар.

– Сейчас ты будешь наказана! – рявкнул Филлипэ, крутя в руках замшевые ленты.

– За что? – не поняла я, отступая от них и переводя взгляд с одного на другого.

– За побег! – подступал ко мне Эмилио, как дикий кот. – Ты на всю свою жизнь запомнишь и усвоишь один урок: нельзя от нас убегать!

– Вы этого не сделаете! – напружинилась я, отчетливо понимая, что оказалась в комнате с двумя маньяками. – Вы обещали...

– Мы обещали о тебе заботиться, дорогая! – схватил меня Эмилио, скручивая назад руки. – И мы позаботимся, чтобы ты этому не мешала!

– Мальчики, – попыталась я уговорить их, достучаться до спящего где-то разума. – Мы же все решили. Зачем же так-то?

– Чтобы из твоей хорошенькой головки, – зло засмеялся синеглазый, связывая мне ноги. – Навсегда испарилась мысль даже о возможном побеге.

Когда меня основательно связали и уложили на живот, Эмилио положил рядом со мной несессер, из которого достал сверток из замши. В нем обнаружились короткие и толстые иголки – на вид стальные, золотые и серебряные. В темноте они светились синеватым светом.

«Радиоактивные», – мелькнуло в голове, и я забилась в своих путах, отчаянно желая вырваться на свободу. – Не надо!

Кто б меня слушал! Только прижали к кровати, безо всякого почтения перевязав запястья и притянув их к столбикам кровати.

– Я буду звать на помощь, – дергала я веревки, испытывая дикий страх перед неизвестным.

– Зови, драгоценная, – отозвался Эмилио. – И так наш приятель Джулио в гости на кровать усердно напрашивался. Будешь кричать – обязательно нагрянет, сочтя приглашением.

Мне стало дурно.

– Я вас ненавижу! – выкрикнула все еще надеясь на что-то. Но они только хмыкнули и заткнули мне рот кляпом.

Расширенными от ужаса глазами я смотрела как Эмилио аккуратно положил иглы в баночку, пахнущую крепким алкоголем. После чего меня протерли этим же составом с головы до ног.

И потом началась экзекуция.

Необычными ввинчивающими движениями в меня вгоняли иголки разной толщины с забавными шляпками, похожими на канцелярские кнопки или обивочные гвозди. Это было небольно, или почти не больно. Десяток пугающих игл разместился в моем теле по самую шляпку, пошел уже второй...

Но странное дело, с каждой иголкой у меня нарастало чувство жара, пока не начали гулять волны по всему телу. Сначала у меня пересохли губы, потом отвердели соски. Еще минут через пять такого интересного иглоукалывания я начала подозревать глобальную диверсию.

Да уж, это факт, меня пробило на секс как никогда! Я начала мучительно желать мужчину. И если бы только это!

Прошло еще минут пятнадцать. Кроме ушей, в которых мои мучители оставили золотые иглы-заглушки наподобие завинчивающихся гвоздиков, из меня вынули все иглы, все четыре десятка.

Мужчины вынули кляп, развязали веревки, прекрасно осознавая, что в таком состоянии я не способна внятно соображать.

Меня корчило в муках желания, выгибало в поисках удовлетворения. Я была готова молить об освобождении, даже если бы пришлось для этого унижаться.

– Готова, – с удовлетворением заметил Эмилио. – Стерци всегда действуют безотказно.

Мужчины, переглянувшись, разделись и принялись меня ласкать. И, о ужас, я начала кончать каждые две-три минуты. И кончала так, как никогда в жизни. До бешеных стонов, искр из глаз, воплей «возьми меня!».

Я прекрасно понимала, что это неправильно, ужасно, унизительно, но поделать с собой ничего не могла. И продолжала биться под двумя мужчинами, кончая практически беспрерывно.

А они, довольные, не забыв о смазке, уже медленно входили в меня с двух сторон, положив на бок. Мои крики множественных оргазмов радовали их мужское эго, доставляя громадное моральное удовлетворение. Когда в меня вошли до упора два приличных дрына и начались наши обычные качели: туда-сюда, – я, униженная, красная от стыда, практически умоляла взять меня посильнее, пожестче, грубее. Что ж, они не отказали мне в моей скромной просьбе и удовлетворили насильно привитое желание.

Филлипэ сел на подоконник и нанизал меня на себя влагалищем. Со спины подошел Эмилио и сделал то же самое, насаживая сзади.

Они брали меня грубо, больно, жарко, невероятно страстно. Умом я понимала: происходит неладное, от этого у меня даже выступили на глазах слезы протеста – но тело... сдуревшему телу не прикажешь. Оно до неприличия жаждало грубого животного траха, оно его просило – нет, черт возьми – требовало!

А мои хозяева-господа просто наслаждались моим унижением, упивались им. Видимо, мужчинам льстило, что я продолжала каждые несколько минут испускать крики оргазма.

Через час, когда у меня уже начала зверски болеть поясница и появилось ощущение, что меня только что переехал трактор или даже бульдозер, истязатели напоили меня какой-то странной жижей, накапанной в рюмку, и со словами: «Так у нас обычно наказывают непослушных жен, запомни, Магдалена», – безмерно довольные, удалились. Думаю, чтобы принять очистительные процедуры.

Меня они сразу не трогали. Видимо, после такого перемещать пострадавшую не показано. Лишь накинули сверху одеяло, чтобы не замерзла, и погасили свет.

И тут я разрыдалась, чувствуя себя уничтоженной и растоптанной. Спину и поясницу ломило, как если бы их приголубили ломом, влагалище и особенно анус резало дикой болью, на сосках и груди черно-синие засосы, по всему телу болели укусы, а меня, связанную и растерзанную, люди, которые совсем недавно клялись обо мне заботиться, швырнули на кровать, как забытую вещь, и ушли себе спокойно выпить вина в мужской компании, а может, порассказывать друг другу эротические сказочки на ночь.

Сначала у меня была долгая, непроходящая истерика, она перешла в отупение, а потом... потом мне стало все равно. Тело онемело, все чувства испарились. Меня просто не стало. Кажется, это называется ступор. Я окаменела. Слышала, видела происходящее, но не могла двигаться и говорить. Все воспринималось в некоторой дымке, словно издалека, за тысячу километров. Мне стало абсолютно все равно.

Боль почти сразу ушла – не знаю, то ли она сама по себе была реакцией, то ли ушла за счет оказанного лечения, то ли вообще это фантомная боль, а на самом деле все внутри осталось цело – не знаю. Я ныряла под водой, снова искала тот корабль, чтобы уйти отсюда, уплывая бесконечно далеко от своего тела, оставляя его на растерзание, как заложника, покидая, словно бабочка опустевшую шкурку личинки.

Мне было хорошо, тепло и уютно. Так тепло...

Я уходила, не желая находиться рядом с людьми, так жестоко обманувшими мое доверие, надругавшимися над моим телом. От тех, кто изнасиловал мою душу. Я больше не могла их видеть. Я хотела быть внутри своей маленькой раковины и сохранить в неприкосновенности хоть что-то, все еще принадлежащее мне. И мне незачем было возвращаться обратно...