Чтение онлайн

– Вагорд? – удивился Эмилио, когда мы с похитителем нарисовались в поле его зрения. Вот интересно, как он его опознал? По габаритным огням? – Магдалена?! – еще больше изумился мужчина, когда узрел меня между рогов. – А ты тут что делаешь? Филлипэ, она тут!

– Сижу, – надулась я, понимая, что свалилась на лося. То есть расселась на рогах лосюх лосюхом и блажу, созывая народ, чтобы на меня такую красивую полюбовался.

Народ в лице сиренеглазого и любовался, засветив магический светильник, чтобы лучше видеть, как я тут удобно расположилась.

– Это я вижу, – сообщил мне Эмилио, протягивая ко мне руки. – А как ты туда попала?

– В туалет пошла, – выкрутилась я, пытаясь разжать сведенные судорогой пальцы.

– Что слу... – к нам наконец дошел заместитель Ивана Сусанина и согнулся от смеха. – Ха-ха! Как она туда попала?

– Пописать пошла, – невозмутимо ответил Эмилио, кусая губы, чтобы тоже не заржать.

– Да ну! – не поверил Филлипэ. – У нас теперь в туалет на вагордах ездят?

– А что? – обиделась я. – Нельзя? Может я исполнила свою заветную мечту! Кто-то рога носит, кто-то наставляет, а кто-то их высиживает!

– Магдалена, – давясь от смеха, попытался стащить меня с лося Эмилио. – Если ты уже все высидела – может, покинешь свое гнездо?

– Хотела бы, – пригорюнилась я, стараясь отцепиться от рогов терпеливого животного. – Но не могу. Похоже, чувство долга не позволяет.

Мужчины переглянулись и вдвоем вызволили своего драгоценного лося, избавив того от перелома шеи и моего присутствия.

– Пошли спать, авантюристка, – хмыкнул Филлипэ, таща меня на руках к месту ночлега.

– А в туалет? – нахмурилась я.

– Ты ж была, – ухохатывался Эмилио.

– И что? – еще больше нахмурилась я. – Это теперь дозировано?

Мужчины довод восприняли и отпустили меня в кустики по своим нуждам. После чего синеглазый снова сграбастал на руки и дотащил до постели.

– А теперь скажи, Магдалена, – вкрадчиво сказал он, усаживаясь рядом и заворачивая меня в одеяло. – Что ты успела подслушать?

– Я?!! – искренне возмутилась, поправляя волосы. – Ничего. А надо было?

– Хорошо, – присел с другой стороны Эмилио. – Ты не подслушивала. А что ты услышала, Магдалена?

– Магдалена ничего не слышала, – стояла я на своем алиби. – И вообще, мне холодно. Все чешется. И на попе у меня громадный синяк...

То, что сморозила глупость, я поняла сразу. Потому что надо мной снова закружился магический светильник и четыре руки полезли проверять, какого размера у меня синяк, задрав мне на голову все, что только можно было задрать.

– Действительно, – озабоченно констатировал Эмилио, исследовав холмистую местность. – Мало того, что синяк, так еще и потертости от верховой езды. Почему не сказала раньше?

– Когда? – буркнула я из одежного подполья. – Когда ела? Или когда спала?

– Сразу, – начал злиться Филлипэ, нанося заживляющую мазь. – Обо всех повреждениях ты должна сообщать нам сразу! Это приказ!

– Я вам ничего не должна! – рассердилась я, чувствуя себя отвратительно беспомощной. – И нечего тут дедовщину разводить! Думаете, справились двое на одну? Ненавижу вас! – заплакала от бессилия.

– Девочка, – меня аккуратно одели, перевернули и...

Я вырвалась, отодвинулась от них, и уткнулась в свои коленки, беззвучно всхлипывая.

– Почему ты так сопротивляешься своей судьбе? – с какой-то затаенной болью в голосе тихо поинтересовался Эмилио.

Я подняла зареванное лицо, разглядывая растерянных мужчин, стоявших передо мной на коленях и шмыгнула носом:

– Потому, что это не моя судьба!

– Но ты здесь, – пожал плечами непробиваемый Филлипэ. – С нами. Пора смириться. Могло быть гораздо хуже...

– Куда уж хуже, – вытерла я слезы протянутым Эмилио платком. – Или ты имеешь ввиду, что у вас тут принято многомужество?

– Нет, – отбросил за спину косу Филлипэ. – Это исключительный случай. Но тебя мог купить кто-то другой, сделать тебе ребенка, потом отобрать и перепродать следующему желающему. И так, пока ты сможешь рожать...

У меня от такой перспективы галопом побежали по спине ледяные мурашки.

– Какое зверство! – передернула я плечами. – Как так можно?!! Как можно ребенка от матери отобрать?

– У младенца будет другая мать, – Эмилио осторожно стер с моих щек слезинки. – Ребенок никогда не узнает, кто его выносил.

– И почему меня минует чаша сия? – прикусила я губу, начиная невольно кривить лицо от желания опять заплакать. Высказала: – Вы все еще можете меня обрюхатить, а потом продать.

– Не можем. И не будем, – переглянулись мужчины. – Сегодня утром у судьи мы подписали соглашение о пожизненном владении тобой, Магдалена, без права передачи или продажи третьему лицу.

– И с чего бы это вы меня осчастливили? – прищурилась я, переводя недоверчивый взгляд с одной невозмутимой физиономии на другую. – Какая пакость стоит за этим поступком?

– Почему ты видишь в нас только плохое? – скрипнул зубами синеглазый. – Чем мы тебя обидели?

– Перечислить? – услужливо предложила я. – Начнем с того, что вас двое!

– Хватит, – внезапно оборвал меня Эмилио. Взмахнул рукой в сторону лежбища: – Пора спать. Завтра снова в дорогу. У нас еще будет время договориться о некоторых моментах нашей семейной жизни.

– Я с безумцами не договариваюсь, – буркнула я, укладываясь и заворачиваясь в одеяло. Зло и обиженно: – Такой договор считается недействительным по законодательству любой страны моего мира. А на ваш мир мне по большому счету... э-э-э... начхать! – заткнулась, делая вид, что ушла на военные сборы.

Сзади улегся Филлипэ, притянувший меня к себе. Он совершенно бесцеремонно, как будто мы ни о чем до этого не говорили, уложил меня как ему было нужно, подсунув под голову свое плечо вместо подушки.

– Деспот! – прошипела я сквозь зубы.

– Заноза, – миролюбиво парировал он, подтыкая спереди одеяло.

Эмилио подбросил в костер дров и уселся около огня – как я предположила, для охраны.

Хотя я бы лучше их от меня охраняла! Потому что, зная свой характер, могу предположить следующее: в конце концов пружина моего терпения (правда, его нет, но это мелочи) закрутится до предела и тогда у меня окончательно сорвет резьбу. И вот в этот трагический момент рядом лучше не находиться: затопчу злобным мамонтом, вздев потом на бивни и буду таскать хладное тело, показывая всем желающим.