Чтение онлайн

– Мама! – заорала я, увидев во что превратились мои глаза. – А-а-а! – потерла зеркало. Все тоже самое! – А-а-а-а!

– Что случилось? – с топотом и грохотом в спальню ввалились обеспокоенные временные мужья со странными световыми указками.

Как только увидели, что я блажу в одиночестве – как лучи мгновенно исчезли, а рукоятки заняли места на поясах. Прикольные штучки. Мой старый приятель Максик, геймер и профессиональный бездельник, сказал бы – 'световые мечи' и помянул Люка с Йодой!

– Магдалена! – повысил голос растрепанный и злой Филлипэ, пока Эмилио методично обследовал комнату, заглядывая в каждый угол. – Почему ты орешь?

– Вы что со мной сделали? – рявкнула я, подбоченясь.

– Э-э-эм? – удивился синеглазый. Тут подоспел благодушный Эмилио с наивным до пошлости замечанием: – Поимели?

– Это само собой, – сердито отмахнулась я. – Вы что с моими глазами сделали, извращенцы?

– Магдалена! – угрожающе нахмурился синеглазый. – Ты забываешься!

– Маруся! – парировала я, расправляя плечи. – А у тебя склероз!

– А глаза у тебя очень красивые, – умиротворяюще сказал Эмилио. – Век бы в них глядел.

– Форма – да! – безрадостно согласилась я. Указывая на пленочное зеркало, беспомощно спросила: – А цвет? Почему у меня они стали сиренево-голубые? Это заразно?

Мужчины переглянулись и заржали.

– Извини, дорогая, – выдохнул Филлипэ. – Мы забыли тебя об этом предупредить. Когда брак скрепляется, то цвет глаз у таких, как ты, меняется на цвет супруга или супруги. Помимо печати на руке, это как отличительная особенность.

– Капец, – я начала оседать, нашаривая за спиной кресло. Эмилио услужливо подставил мне искомое, но сначала сел туда сам. Так что я сидела у него на коленях. – Это что же получается? Мало того, что меня бессовестно поимели, заклеймили какой-то гадостью, так еще и это? А что от меня тогда останется?

– Очень многое, Магдалена, – заметил Филлипэ, присаживаясь на корточки и заглядывая мне в лицо.

– Имя – и то отобрали, – грустно сказала я. – И когда вы уже свалите?

– Куда? – насупился синеглазый в то время, как руки Эмилио сжались вокруг меня. – О чем ты говоришь?

– Ну, – зыркнула я на него, пытаясь разжать железную хватку на своей талии. – Вы же собрались уезжать. Я видела, как слуги пакуют вещи...

– Ты выходила из комнаты? – начал потихоньку звереть Филлипэ. – Голая?

– В простыне, – поправила я его, чувствуя, как по спине побежали мурашки страха.

– Как ты посмела! – вскочил на ноги синеглазый. – Как ты посмела, Магдалена, показать простолюдинам то, что принадлежит мне... нам?

– Маруся! – упрямо вякнула я и спряталась на груди у Эмилио.

– Неважно! – отмахнулся он от меня. – Ты не имеешь права демонстрировать свое неприкрытое тело никому! Запомни это, Магдалена!

– Ты пугаешь ее, – тихо сказал Эмилио, поглаживая мои волосы. – Так нельзя.

– Не имеет значения! – уперся Филлипэ. – Она должна понимать...

Я поняла, что это как биться головой о каменную стену. Мы не слышим друг друга. Это как говорить с глухими! Мы...

Нет, нас нет. Есть я и есть они. Разные, абсолютно несочетаемые. Секс – не основа для отношений.

Дрожа внутри от страха, я нашла в себе силы выпрямиться, взглянуть на разъяренного Филлипэ, и выдала очень четко:

– Я – Маруся, питекантроп недоделанный! Не можешь запомнить – запиши! Хочешь со мной трахаться – будешь называть меня Марусей! Понял?

– Ты мне угрожаешь? – склонился он надо мной.

Я оттолкнула Эмилио и встала, стараясь не показывать свой страх:

– Обещаю!

– Нам пора уезжать, – вклинился между нами Эмилио, – вы еще успеете выяснить отношения позднее. – Повернулся ко мне, смерил с интересом с головы до ног: – А ты темпераментная штучка!

– У нас нет отношений! – вякнула я, выглядывая из-за широкой спины аметистового.

– Ах, нет! – одной левой выудил меня из укрытия Филлипэ и впился в мои уста грубым, принуждающим к покорности поцелуем.

Я не успела сообразить, что делаю и укусила его за губу, почувствовав вкус его крови. Надрывно дзинькнуло рядом, будто порвалась невидимая струна. Все окутало маревом, от которого исказились очертания предметов. И так же резко все пропало.

– Это что было? – вытаращилась я, оглядываясь с изумлением. – Что это за новые магические штучки?

– Не знаю, – растерянно пробормотал мужчина, осторожно опуская меня на пол. – Но нам следует срочно отсюда убираться!

– Почему? – никак не могла я понять его логику. – Это же ваш дом?

– Мы его снимаем, – буркнул Эмилио, доставая из поясной сумки пару мягких кожаных сапожек и тонкие носочки. Посадил меня в кресло и обул, не обращая внимание на мое сопротивление и стремление к самостоятельности. – Наши дома далеко отсюда. И туда нам пока вход закрыт...

– Почему? – недоумевала я, в то время как остывший синеглазый потрогал пальцем припухшую губу, усмехнулся и притащил мне поднос с завтраком.

– Не хочу, – скривилась я, отпихивая еду. – Что-то мне нехорошо после всех разборок.

– Ешь, Маг... дорогая, – пригреб он меня подмышку и вместе с подносом перетащил на кровать, где начал, как ребенку, впихивать в рот кусочки свежей булочки с маслом. – Дорога предстоит длинная и поедим мы еще нескоро...

– На закате сюда придут маги, – предупредил Эмилио мой незаданный вопрос, в то время как я энергично работала челюстями, создавая видимость сотрудничества с агрессором.

Наш семейный командир попытался впихнуть в меня новую порцию. Я закашлялась.

На самом деле мне кусок в горло не лез. Не слишком приятная привычка, которая позволила мне в мои годы волей-неволей оставаться стройной.

А Фил ненадолго отвлекся от моего прокорма, поясняя:

– Мы будем должны показать им доказательства нашего союза. А они очень странные.

Мне стало нехорошо. Я вопросительно посмотрела на синеглазого мужа. Тот особой радости не излучал. Как и я.