ЖАНРЫ

Том 7. Изборник. Рукописные книги
Шрифт:

«Равно для сердца мило…»

Равно для сердца мило, Равно волнует кровь – И то, что прежде было, И то, что будет вновь, И тёмная могила, И светлая любовь. А то, что длится ныне, Что мы зовём своим, В безрадостной пустыне Обманчиво, как дым. Томимся о святыне, Завидуем иным.

«Верю в счастье, верю снова…»

Верю в счастье, верю снова Светлым радостям весны, Но грустнее снов больного Утомительные сны. И пугливы, и тоскливы, Как ленивый плеск волны, Как поникнувшие ивы, Сны о бедах старины.

«Быть простым, одиноким…»

Быть простым, одиноким, Навсегда, – иль надолго, – уйти от людей, Любоваться лишь небом высоким, Лепетание слушать ветвей, Выходить на лесные дороги Без казны золотой, без сапог, Позабыв городские чертоги И толпу надоедливых, тёмных тревог. Но на всякой тропинке Кто-нибудь да идёт И в руках иль корзинке Что-нибудь да несёт. Всюду крики, ауканье, речи, И ребячий бессмысленный смех, И ненужные, глупые встречи, И бренчанье ненужных потех. И одежды веригам подобны, И деньгами оттянут карман, И голодные нищие злобны, И в домах притаился обман. О, пустынная радость! О, безлюдье далёких равнин! Тишины безмятежная сладость, И внимающий – только один. Милый брат мой, вздымающий крылья Выше леса и туч, Из отчизны тупого бессилья Унеси меня, сладкою мукой измучь…

«Ветер тучи носит…»

Ветер тучи носит, Носит вихри пыли. Сердце сказки просит, И не хочет были. Сидеть за стеною, работником быть, – О, ветер, – ты мог бы и стены разбить! Ходить по дорогам из камней и плит, – Он только тревожит, он только скользит! И мёртвые видеть повсюду слова, – Прекрасная сказка навеки мертва.

«Неустанное в работе…»

Неустанное в работе Сердце бедное моё, – В несмолкающей заботе Ты житьё куешь моё. Воля к жизни, воля злая, Направляет пылкий ток, – Ты куёшь, не уставая, Телу радость и порок. Дни и ночи ты торопишь, Будишь, слабого, меня, И мои сомненья топишь В нескончаемости дня. Я безлепицей измучен. Житиё кляну моё. Твой тяжёлый стук мне скучен, Сердце бедное моё.

«Люби меня, люби, холодная луна!..»

Люби меня, люби, холодная луна! Пусть в небе обо мне твой рог жемчужный трубит, Когда восходишь ты, ясна и холодна. На этой злой земле никто меня не любит. Да будет ночь твоя в мерцании светил! Отверженец земли, тоскующий и кроткий, О, сколько раз во тьме я за тобой следил, Любуяся твоей стремительною лодкой! Потом я шёл опять в докучный ропот дня, – И труд меня томил, и путь мой был бесцелен. Твой свет в моей душе струился, мглисто-зелен. Холодная луна, люби, люби меня!

«Весь дом покоен, и лишь одно…»

Весь дом покоен, и лишь одно Окно ночное озарено. То не лампадный отрадный свет: Там нет отрады, и сна там нет. Больной, быть может, проснулся вдруг, И снова гложет его недуг. Или, разлуке обречена, В жестоких муках не спит жена. Иль, смерть по воле готов призвать, Бедняк бездольный не смеет спать. Над милым прахом, быть может, мать В тоске и страхе пришла рыдать. Иль скорбь иная зажгла огни. О злая, злая! к чему они?

«Мы – пленённые звери…»

Мы – пленённые звери, Голосим, как умеем. Глухо заперты двери, Мы открыть их не смеем. Если сердце преданиям верно, Утешаясь лаем, мы лаем. Что в зверинце зловонно и скверно, Мы забыли давно, мы не знаем. К повторениям сердце привычно, – Однозвучно и скучно кукуем. Всё в зверинце безлично, обычно. Мы о воле давно не тоскуем. Мы – пленённые звери, Голосим, как умеем. Глухо заперты двери, Мы открыть их не смеем.

«В томленьях жизни несчастливой…»

В томленьях жизни несчастливой Меня забавишь только ты, О муза дивно-прихотливой Мечты! В разгаре грусти безнадежной Ты предстаёшь душе моей, Ее пленяя лаской нежной Мир озаряющих лучей. Забыты жгучие обиды, В душе смолкает гордый гнев, Как перед взорами Киприды Пленённый лев.

«Воздухом дольным дышать…»

Воздухом дольным дышать Трудно и больно. Звёзды сияют опять. Как мне о них не мечтать! Это невольно. Лучших в пространство миров Брошено много. Я к умиранью готов, И недосказанных слов Смолкла тревога. Здесь невозможно цвести Чистому цвету. Тёмны земные пути, И невозможно идти К вечному свету.

«В дневных лучах и в сонной мгле…»

В дневных лучах и в сонной мгле, В моей траве, в моей земле, В моих кустах я схоронил Мечты о жизни, клады сил, И окружился я стеной, Мой свет померк передо мной, И я забыл, давно забыл, Где притаились клады сил. Порой, взобравшись по стене, Сижу печально на окне, – И силы спят в земле сырой, Под неподвижною травой. Как пробудить их? Как воззвать? Иль им вовеки мирно спать, А мне холодной тишиной Томиться вечно за стеной?

«Объята мглою вещих теней…»

Объята мглою вещих теней, Она восходит в тёмный храм. Дрожат стопы от холода ступеней, И грозен мрак тоскующим очам. И будут ли услышаны моленья? Или навек от жизненных тревог В недостижимые селенья Сокрылся Бог? Во мгле мерцают слабые лампады, К стопам приник тяжёлый холод плит. Темны столпов недвижные громады, – Она стоит, и плачет, и дрожит. О, для чего в усердьи богомольном Она спешила в храм идти! Как вознести мольбы о дольном! Всему начертаны пути.
Поделиться с друзьями: