Чтение онлайн

Белла широко раскрыла глаза, прижав ладони к пылающим щекам.
– Конечно, нет, - обещала она.

Аббас Масуд был из тех суровых восточных мужчин, “флиртовать” с которыми представлялось решительно невозможным.

Нейтрализовав на некоторое время мисс Линдсей, Меила смогла заняться покупкой садового участка. Имхотепу, который, несмотря на все свои новые знания и привычки, сохранил удивительную простоту стремлений, это приобретение казалось самым желанным и нужным. И саму Меилу мысль о ферме все сильнее завораживала.

Это было как вернуться к самой себе, к своему началу, - той невинной девчонке из Уасета, которая нагишом плескалась в великой реке и, в одном тесном калазирисе, садовничала, утопая коленями в ароматной теплой земле. Той, которая умерла… и никогда не умирала.

Подыскать землю им помог один из братьев Аббаса, которые до сих пор жили натуральным хозяйством. Имхотеп и Меила поехали посмотреть участок - это было старое заброшенное поместье: сохранился дом с глинобитными стенами, вполне пригодный для жилья, и амбар. По границе был проложен канал. Перед домом росли старые оливы. Египтянка подумала, что здесь хорошо будет сажать и цветы, и лекарственные растения.

Оформить сделку Меила доверила Имхотепу. Конечно, она выступала совладелицей этого поместья. Но Меила знала, каким наслаждением для Имхотепа будет ощутить себя собственником египетской земли.

– У тебя была своя земля в Та-Кемет?
– спросила она по дороге домой, когда они медленно поднимались на пароходе по Нилу. Поразительно: не только Меила, но и Анк-су-намун очень мало знала о прошлом своего возлюбленного.

– Да, была, - ответил жрец. Он привлек жену к себе, но его взгляд стал отсутствующим.
– У меня и моего брата Синухета. Когда Осирис призвал меня, я оставил брату все, что было нашим, и удалился в храм.

– В поисках “имущества лучшего и непреходящего”, - по губам египтянки скользнула ностальгическая улыбка. Имхотеп кивнул.

Он и Меила время от времени почитывали христианскую Библию, которую привезла с собой Роза. Горничная попросила разрешения поставить священную книгу в шкаф хозяйки, “ради сохранности”, - но Меила, конечно, разгадала этот нехитрый маневр.

– Ты знаешь, - задумчиво сказала египтянка, - тогда, в той жизни, я понимала, что у тебя и меня ничего не может быть. Но у нас оставалось то, чего не может быть сейчас, - постоянство… Мы знали, что Та-Кемет стоит со времен богов и пребудет вечно.

Имхотеп кивнул. Теперь жрец понимал, что такое мифы, - они, в конце концов, становятся правдой прошлого, претворяющей реальность.

– А теперь?
– спросил он.

– Теперь… все так скомканно, хаотично… В этой жизни я узнала о тебе давно. И за те семь лет, что я искала тебя, у нас было перекроено все, от повседневной одежды до карты мира!

Египтянка бросила на супруга взгляд, полный боли и сожаления.

– Хотя эти перемены, наверное, проходят мимо тебя…

Сидящий Имхотеп склонил голову на руку.

– Мне представляется, что эти перемены проходят и мимо вас, и вы теряете больше, чем приобретаете, - сказал жрец.
– Ваши сердца не насыщаются - а извечный страх растет.

Меила усмехнулась уголком рта.

– Да, да… Чем больше изощряются наши умы и наши вкусы, чем больше мы знаем, тем страшнее для нас заглянуть в вечность.

Имхотеп улыбнулся.

– Люди разучились умирать, - медленно проговорил он.

Меила прикрыла глаза. Ее до сих пор восхищала и страшила эта способность мужа - закруглять беседу несколькими словами, рядом с которыми все другие прозвучали бы бледно.

– А чему ты будешь учить нашу дочь?
– спросила египтянка.

Фэй на время этого короткого путешествия осталась дома, с нянькой. Меила, заговорив о дочери, сама ощутила тоску по своей меднотелой маленькой волшебнице, которой уже отрезали челочку.

– Ну, так что ты будешь говорить Фэй о нас?
– поторопила Меила. Вдруг ей стало очень важно услышать ответ.

Имхотеп вздохнул широкой грудью и ничего не ответил. Но жена поняла. К тому времени, как Фэй начнет заглядывать родителям в глаза и задавать первые вопросы, мир уже вновь будет другим.

***

Белла Линдсей быстро переняла египетский обычай - спать днем, в самую жару: она растрачивала время, которого у нее в Каире оказалось в избытке. Белла как раз встала и причесывалась, когда Аббас Масуд постучал в дверь.

Девушка поняла, что это он, по короткому твердому стуку. Бросив расческу на подзеркальник, она побежала открывать.

Когда дверь распахнулась, Аббас тут же потупился.

– Собирайтесь, мисс Линдсей, - он взглянул на красивую чужую блондинку и опять опустил глаза.
– Здесь темнеет быстро, и у нас мало времени.

Белла с опозданием улыбнулась и кивнула.

– Конечно, я сию минуту! Проходите, пожалуйста, - она отступила, давая дорогу. Но Аббас не желал протискиваться мимо, рискуя соприкоснуться с ее грудью, и остался стоять на том же месте, на старом половичке. Смутившись, Белла повернулась и поспешила в свою комнату.

Закрывая дверь, она услышала в коридоре шаги египтянина. А потом его голос сказал:

– Мадам Меила просила, чтобы вы оделись поскромнее.

– Да, я все поняла!
– звонко отозвалась Белла.

Она вышла к телохранителю миссис Амир - то есть к своему телохранителю на эти часы - одетая в закрытое темное саржевое платье.

– Сойдет?

Аббас взглянул исподлобья.

– Да, - сказал египтянин.
– И еще наденьте вот это.

Он подал ей черную шелковую накидку.

– На голову, - объяснил Аббас.
– Мы будем ходить по арабским кварталам, а ваши волосы очень заметны.

Ошарашенная Белла взяла платок и надела, свободный конец забросив на плечо. Ей уже начало казаться, что это путешествие опаснее, чем она думала прежде. Но теперь не отказываться же.

В дверях египтянин пропустил даму вперед, но когда она заперла квартиру, спустился по лестнице первым.

– У нас принято, чтобы женщины на улице шли позади мужчин. Я знаю, что на Западе другой обычай, - тут Аббас улыбнулся.
– Вы будете идти первой, но если я захочу выйти вперед, не спорьте.

Белла кивнула. Она подумала, что улыбка у этого страшноватого человека по-настоящему притягательная - а с непокрытыми волосами, густыми и черными, ему очень идет.

Аббас, как и было условлено, прислушивался ко всем пожеланиям англичанки. Вначале мисс Линдсей захотела походить по сувенирным лавкам.