Чтение онлайн

Естественно, что главной заботой премьера при формировании нового кабинета было не только и даже не столько обеспечение единства (в котором в свете приближающихся выборов заинтересованы даже самые непримиримые евроскептики), но прежде всего создание более авторитетного ядра, способного ответить на становящийся все более опасным для консерваторов вызов оппозиции.

Все эти обстоятельства, равно как и приближающиеся выборы, побудили премьера и его ближайшее окружение пойти на известную коррекцию проводимого курса. Наиболее наглядно это проявилось на ежегодной конференции партии в октябре 1995 г., в самый канун которой один из довольно известных парламентариев тори, бывший директор исследовательского центра партии А. Ховарт заявил о своем переходе на скамью лейбористской оппозиции. Несмотря на этот неприятный сюрприз, в результате которого большинство консерваторов в парламенте снизилось до пяти (еще до этого исключенью из фракции парламентарии были восстановлены в своих правах), конференция продемонстрировала небывалую в последние годы степень сплоченности партийных верхов и их решимость сохранить за собой бразды правления страной.

Основой скорректированного в преддверии курса партии явилось довольно заметное смещение ее политического курса вправо. Вновь, как и в период "раннего" тэтчеризма, в полный голос зазвучал лозунг "законности и порядка", призванный продемонстрировать решимость партии покончить со все более тревожащим население ростом преступности. При этом чем дальше, тем сильнее в хоре голосов, озвучивавших этот лозунг, стали звучать и более или менее откровенные расистские нотки, призванные потрафить определенной категории избирателей. Как лейбористская оппозиция, так и более широкие общественные круги сочли рассчитанным на тот же эффект и заявленный в тронной речи, а затем и срочно проведенный через парламент законопроект, существенно ограничивавший приток ищущих политическое убежище иммигрантов.

Еще одним заметным шагом в том же направлении явилось демонстративное ужесточение европейской политики тори. На конференции партии с довольно резкой "антиевропейской" речью (как ее тут же окрестила и британская, и европейская печать) выступил министр обороны Портилло, осудивший, в частности, идею общей оборонной политики страны ЕС. Спустя некоторое время и сам Мейджор, не разделявший и ранее федералистских поползновений ряда руководителей ЕС, стал намекать на то, что Британия не согласится на введение общей европейской валюты по меньшей мере до 2002 года [433] . Симптоматично, что именно такую отсрочку предлагал в период борьбы за лидерство его соперник Дж. Редвуд. Как заявил еще в ходе конференции один из оппонентов Мейджора справа, "мы все теперь евроскептики" [434] . Конечно же, это заявление выдавало желаемое за действительное, однако факт явного сближения позиций двух основных фракций тори в данном вопросе оно, безусловно, отражало.

Пожалуй, наиболее серьезные надежды на упрочение резко снизившейся популярности тори связывались и связываются с уменьшением подоходного налога в бюджете на 1996 г. Правда, вместо ожидавшихся многими снижения средней ставки налогообложения с 25 до 23 и даже 22% в представленном в ноябре проекте бюджета было предложено сокращение всего на 1%. Тем не менее, учитывая предшествующую линию на рост налогообложения (за 1992 г. его общий рост составил 7%), это подавалось как далеко идущее изменение социально-экономической политики в "тэтчеристском" направлении.

При всем том и перечисленные, и некоторые другие предложения и меры не возвращали партию к тэтчеристским истокам, а носили скорее конъюнктурный, тактический характер. И хотя они способствовали некоторому сплочению партии кардинально изменить ситуацию в ней они не были в состоянии.

Все это, естественно, ставит вопрос о том, где кроются более глубинные причины кризиса доверия к консерваторам и какие последствия он может иметь.

Наиболее простой ответ заключается в том, что партия, находящаяся

у власти более полутора десятка лет, не может не "приесться" избирателю, и хотя главные ее действующие лица время от времени меняются, она тем не менее сохраняет и свой облик и свои общие характеристики. Консерватизм, какие бы обличия он ни принимал, а также какое бы из его течений ни брало верх, остается ограниченным теми исходными "родовыми" принципами, на которых он базируется. В результате эффект "маятника", сколь бы долго его движение ни тормозилось теми или иными факторами, рано или поздно проявится, и именно это явление, судя по всему, мы наблюдаем в Британии с середины 90-х годов. Отставка Тэтчер в 1990 г. сняла на какое-то время тормозящий момент и позволила маятнику качнуться дальше обычного, но чем далее это продолжалось, тем труднее становилось удерживать его от обратного хода.

Сравнение с маятником, однако, требует существенного уточнения. Чтобы механизм вновь пришел в действие, нужна, помимо прочего, достаточно эффективная "контрсила", которая в определенный момент оказалась бы достаточной, чтобы не только остановить движение в одну сторону, но и толкнуть его в противоположную. В отличие от маятника механического, в котором колебания заранее заданы, колебания маятника политического не происходят автоматически, они жестко обусловлены состоянием тех политических сил, которые находятся по разные стороны от точки равновесия и между которыми он колеблется. А посему непременным условием нормального функционирования системы становится разность потенциалов указанных сил, причем разность не постоянная, но время от времени меняющаяся. И поскольку опять-таки время это заранее не может фиксироваться и зависит от многих обстоятельств, и сами колебания политического маятника носят весьма специфический и даже не всегда регулярный характер. В принципе если потенциал одной из сторон снижается до критически малой величины, механизм колебаний маятника может вообще перестать действовать.

Собственно, именно к такому выводу после выборов 1992 г. пришли некоторые из ведущих политиков Великобритании, посчитавшие, что оппозиционные лейбористская и либерально-демократическая партии настолько ослаблены, что утратили саму способность управлять страной и что традиционно функционировавшая в Британии двухпартийная система превращается и даже превратилась уже в однопартийную. Так, ведущий автор книги о выборах 1992 г. А. Кинг утверждал в ее заключительной главе, что препятствия, лежащие на пути лейбористской партии и мешающие ей вновь обрести позиции правящей, практически непреодолимы. Это и "сужающаяся социальная база", и "ослабленное и серьезно дискредитированное профсоюзное движение", и "сильно увязшая в прошлом идеология", и, наконец, "твердо укоренившееся среди избирателей мнение о лейбористах как о партии высоких налогов, высокой инфляции, высокого уровня стачечной борьбы, бесконечных сбоев общественных услуг и безнадежно некомпетентного управления экономикой" [435] . Главный вывод, который он сформулировал еще во введении к книге, сводился к следующему: "Может случиться, что выборы 1992 г. сигнализируют окончание длительной исторической эпохи, когда две главные партии Британии довольно часто сменяли друг друга у власти" [436] .

Почти столь же категорично высказывался по тому же вопросу другой не менее почитаемый мэтр британской политологии Ричард Роуз. В своей статье, открывающей специальный, посвященный анализу выборов 1992 г. номер журнала "Парламентари аферз", он утверждал, что "циклические флуктации" в британской политической жизни вытесняются принципиально отличной от них моделью "структурных изменений", суть которых, как следует из содержания статьи, все та же элиминация двухпартийной системы. В обоснование своего вывода он приводил данные, свидетельствующие о коренных изменениях в составе избирателей, их образовании, собственности, политических и социальных предпочтениях. Эти изменения, по Роузу, не в состоянии учесть "циклическая теория", ибо она имеет дело лишь с изменениями "плоскостного", количественного характера. Между тем изменения, происшедшие с 1974 г., носят качественный, комулятивный характер. Суть же этих последних заключается в том, что в течение четырех-шести выборов голосование за одну партию обнаруживает восходящий тренд, а за другую - нисходящий. В результате соперничество между партиями становится асимметричным [437] .

При всем том Роуз не исключал, что консерваторы могут потерпеть поражение на следующих выборах, особенно в случае предвыборного альянса лейбористов и либералов (который он считает крайне маловероятным). В случае поражения консерваторов результатом будет, скорее всего, "подвешенный парламент", в котором ни одна из партий не будет иметь абсолютного большинства. А это приведет к "структурным изменениям" и перегруппировке политических сил. Однако в любом случае лейбористская партия, даже если она сохранит статут официальной оппозиции [438] не сможет оставаться альтернативным правительством .

При всех оговорках и Роуза и Кинга их основной вывод достаточно категоричен - двухпартийной системе в ее прежнем виде пришел или приходит конец, и главная причина тому - "устарелость" лейбористской партии, ее неспособность адаптироваться к быстроменяющейся обстановке.

Между тем еще задолго до выборов 1992 г. положение в лейбористской партии начало столь быстро меняться, что вывод о ее "устарелости" выглядел по меньшей мере преждевременным.

Сразу же после катастрофического поражения на выборах 1983 г. в партии произошла замена лидера, причем, несмотря на свое левосоциа-листическое прошлое, новый лидер лейбористов Нейл Киннок предпринял энергичные усилия с целью освобождения ее от радикализма и экстремизма. Ему, в частности, удалось практически свести на нет влияние троцкистских "милитантов", которое в 70-х и начале 80-х годов непрерывно росло и благодаря которому престиж партии как потенциально правящей постоянно снижался. Еще более серьезным его успехом было то, что, делая ставку на повышение роли теневого кабинета и верхушки партийного аппарата, ему удалось сначала серьезно потеснить, а затем и ослабить влияние представителей левого крыла в партии, задававших в ней тон после выборов 1979 г. Согласно исследованию, опубликованному Британской ассоциацией политических наук, в течение 1983-1987 гг. Киннок и его единомышленники закрепили свой контроль над партийной машиной и поставили весь процесс подготовки, принятия и исполнения решений на сугубо профессиональную основу [439] . Одним из результатов принятых мер стало прекращение в 1987 г. "исхода" индивидуальных членов из партийных организаций. Если в течение 1984-1988 гг. численность таких членов сократилась на 60 тыс. и достигла в конце этого периода 266 тыс., то в дальнейшем она стала увеличиваться, составив к 1995 г. 320 тыс. [440] Все это способствовало значительному росту эффективности лейбористской партии как "электоральной машины", что и сказалось, в частности, на заметном росте числа собранных голосов на выборах 1987 г.