Чтение онлайн

Однако в действительности ничего подобного, по крайней мере сразу после выборов, не произошло. Как в общем курсе политической политики правительства, так и в деятельности нового министра основной упор по-прежнему делался на реализацию таких базовых принципов тэтчеризма, как "демократия собственников", свобода конкуренции, приватизация, поддержка малого бизнеса, снижение прямого налогообложения и т.д.

Наиболее яркой демонстрацией преемственности в экономической политике было настойчивое стремление правительства продолжать приватизацию. Если до выборов, закончив начатую в 1990 г. приватизацию электроэнергетики, оно выставляло на продажу еще остававшиеся в государственной собственности фрагменты уже приватизированных отраслей, то на следующее пятилетие была запланирована приватизация таких жизненно важных секторов экономики, как угольная промышленность, железнодорожный транспорт, автобусные компании, водо- и электроснабжение Северной Ирландии.

Подготовка к реализации этих планов стала в центре промышленной политики правительства и соответствующих министров, причем дело здесь не ограничивалось только законодательной сферой. Приватизация шахт и железных дорог требовала закрытия нерентабельных предприятий и линий, что оказывалось далеко не простым делом. Попытка Хезелтайна закрыть, по примеру Тэтчер, сразу несколько нерентабельных шахт в 1993 г. окончилась провалом из-за угрозы новой длительной забастовки горняков. Более успешными оказались меры по поощрению добровольных увольнений, однако за них пришлось расплачиваться дорогой ценой18. Только в 1993-1994 гг. было ликвидировано 27 тыс. рабочих мест. В огромную сумму обошлась и программа инвестиций с целью обновления оборудования (около 150 млн. ф.ст. в 1993—1994 гг.). Все это позволило в конце концов начать распродажу и сдачу в аренду значительной части шахт. Из 50 функционирующих к маю 1994 г. шахт (в 1955 г. их насчитывалось 850) было приватизировано 34, что же до остальных, то их предполагалось продать в течение того же года. На месте Управления угольной промышленности было решено создать Угольное управление, в основном как орган, ведающий вопросами аренды [379] .

Еще сложнее оказалась проблема национализации железнодорожного транспорта, где правительству пришлось столкнуться не только с сопротивлением значительной части наемного персонала, но и с недовольством широкой общественности. Именно этот последний момент заставил правительство затягивать с подготовкой соответствующего билля.

Государственной угольной корпорации было предоставлено 900 млн. ф.ст. для компенсации расходов по закрытию шахт и выплат выходных пособий увольняемым горнякам (Ibid. Р. 256-257).

В 1994 г. правительство решило прозондировать почву относительно приватизации такой важнейшей общественной службы, как почта. Причем это было сделано несмотря на то, что в Манифесте 1992 г. об этом ни слова не упоминалось. В июне 1994 г. оно опубликовало "Зеленую книгу" [380] "Будущее почтовой службы" с целью выяснить отношение общественности к такому начинанию. Реакция населения, и в том числе значительной части консерваторов, была, однако, столь негативной, что была отвергнута и идея далеко идущей коммерсализации, также содержавшаяся в документе.

Серьезные усилия были направлены на внедрение принципов рыночной экономики в государственный сектор и на поощрение конкуренции в сохранивших монопольную структуру приватизированных отраслях. В этих целях в министерстве промышленности была разработана система "рыночных тестов" для государственных предприятий, а также подготовлен законопроект "конкуренция и услуги", усиливавший контроль государства и общественности за качеством общественных услуг, их эффективностью, демонополизацию снабженческих и распределительных систем и т.д. Были усилены также полномочия Комиссии по монополиям и слияниям, принят ряд других мер подобного же рода.

Одновременно правительство настойчиво проводило линию на поощрение мелкого бизнеса, в том числе в инновационной сфере. Еще до выборов по договоренности министра финансов и руководства крупнейших клиринговых банков была выработана "Хартия малого бизнеса", в соответствии с которой последнему обеспечивался режим наибольшего благоприятствования в области кредитования. В интересах мелких собственников было также изменено законодательство, касающееся налога на наследство с тем, чтобы этот налог не препятствовал успешному продолжению дела и не ущемлял имущественные права наследников. Был принят и ряд других мер, облегчавших открытие нового дела и создававших более благоприятные условия для его функционирования. В соответствии с обещаниями предвыборного манифеста в течение 1993-1994 гг. в рамках программы "Предпринимательская инициатива" была создана сеть консультативных бюро, которая в дальнейшем была преобразована в постоянную консультативную службу, действующую по всей стране. Ее главной задачей является предоставление квалифицированной помощи в области дизайна, маркетинга, бизнес-плана и других аспектов проектирования для фирм, в которых занято менее 500 наемных работников.

Одним из приоритетных направлений правительственной политики оставалось налоговое законодательство, призванное стимулировать сбережения в инвестиции. Помимо предоставления различного рода налоговых льгот, особенно для мелких и средних фирм, правительство настойчиво продолжало линию на перенос центра тяжести с прямого налогообложения, которое, как известно, ложится основным бременем на состоятельные слои населения и "производителя", на косвенное, объектом которого являются потребители, т.е. практически все граждане без исключения. Пожалуй, наиболее крупной инициативой здесь явилась попытка правительства в ноябре 1994 г. увеличить налог на добавленную стоимость на горючее с 8 до 17% и таким образом сэкономить свыше 1 млрд. ф.ст. для последующего снижения прямого налога в преддверии новых выборов. Однако попытка эта встретила столь сильное сопротивление и со стороны широкой общественности, и в парламенте, что даже несколько членов фракции консерваторов проголосовали против соответствующего проекта, и он был провален. Тем не менее это поражение не заставило правительство отказаться от своих принципиальных установок в данном вопросе.

Достаточно последовательно действовало правительство и в ряде других направлений тэтчеристской политики, нацеленных на реализацию "демократии собственников". Продолжалась, в частности, льготная распродажа муниципальных домов, создавались более благоприятные условия для кредитования строительства собственного жилья, был принят специальный закон, поощрявший работников приватизированных предприятий становиться их акционерами, принимались меры по расширению круга владельцев акций среди населения и т.д. Правда, отдача от всех этих мер оказывалась куда более скромной, нежели в 80-х годах.

Не столь многообещающей, как наверняка хотело правительство, оказалась и отдача от мер по более целенаправленной промышленной политике, главным инициатором и проводником которой стал Хезелтайн. Первое, что он попытался сделать в этом направлении, было установление более конструктивных отношений с "промышленностью", восстановление механизма консультаций с ней. Однако в качестве полноправных представителей промышленности признавалась лишь одна ее сторона, а именно предпринимательская. Что же до профсоюзов, то их представительство не только не восстанавливалось, но, напротив, продолжало ослабляться. В 1992 г. распоряжением министра финансов был распущен главный орган трехстороннего сотрудничества - Национальный совет экономического развития, причем, судя по всему, Хезелтайн как министр, отвечающий за положение дел в промышленности, не возражал против этого решения. Но он не остался пассивным наблюдателем событий и предпринял ряд шагов, направленных на создание альтернативной структуры. Уже в 1993 г. он организует встречу с ведущими бизнесменами страны, которую еженедельник "Экономист" именовал "новым форумом" и которая должна была положить начало регулярным консультациям. В рамках Конфедерации британской промышленности был создан совет по обрабатывающей промышленности, призванный сделать такого рода консультации более предметными [381] .

Важным шагом в том же направлении явилось восстановление ликвидированных в 1988 г. отраслевых подразделений министерства промышленности и возвращение им функций узаконенных каналов связи между ведущими представителями отраслей и правительством. По сути дела это была своего рода "перекантовка" партнерских функций от отраслевых комитетов экономического развития (существовавших как "ответвления" НСЭР) к министерству промышленности, причем опять-таки уже без участия профсоюзов. Еще одной мерой, призванной укрепить и сделать более гибкими связи бизнеса и государства, на сей раз уже преимущественно на местном уровне, было создание системы "связь с бизнесом" ("bussiness links"). В рамках системы было создано 2 тыс. отделений, служащих местом встреч и консультаций между компаниями, местными органами власти и агентствами по предпринимательству (о которых речь шла в третьей главе). Одной из функций системы является установление партнерства крупных и мелких, действующих на местном уровне фирм [382] .

Таким образом, модифицируя связи между бизнесом и органами государственной власти, правительство отнюдь не старалось замкнуть всю ее на себя. Автономизация государственного управления, которую оно настойчиво продолжало (к лету 1994 г. на контрактной основе уже функционировало 96 агентств, в которых было занято около 60% всех государственных служащих) [383] , внедрялась и в сферу его взаимодействия с бизнесом. И хотя кое в чем здесь пришлось вернуться к непосредственным связям, общей тенденции к децентрализации это не нарушило. Примечательно, что, укрепляя связи с бизнесом, правительство отнюдь не отказывалось от линии на минимизацию вмешательства в экономику. В рамках "инициативы по дерегулированию" оно предприняло ревизию 3500 нормативных документов, устанавливающих те или иные меры по ограничению свободы действий бизнеса, причем к пересмотру этих документов были привлечены и заинтересованные бизнесмены [384] .