Чтение онлайн

– Напрасно, – пожурил меня граф. – Пока у вас есть деньги, вы можете вложить их в очень прибыльное дело, а потом получить огромный процент. Думаю, нашей с вами стране деньги понадобятся в еще большем количестве, чем у нас, вернее, у вас есть. Кстати, на днях мне удалось перевести на ваши счета в Цюрихе и Берне около ста миллионов франков.

Игнатьев сообщил о переводе таких огромных сумм словно бы между прочем. Слегка забавляясь моим недоумением, Алексей Алексеевич сказал:

– Перевел сто, но двадцать миллионов мы потеряли. Пришлось отдать их банку в счет уплаты долгов.

– Простите мое невежество, но я никогда не имел дела с такими суммами, и со швейцарскими банками. Как мне потом получить деньги? – поинтересовался я.

– Все очень просто, – любезно сообщил граф. – Часть средств, что в Цюрихе, положены на предъявителя, я уже выписал чеки. В шести разных банках, чтобы не бросалось в глаза. В Берне деньги помещены в банковские ячейки. Для них потребуются пароли и специальные ключи, их я вам тоже отдам. Если хотите, напишу вам маленькую инструкцию – где и в каком банке, сумма, какие пароли.

– Буду вам очень признателен, – склонил я голову в поклоне. Потом полюбопытствовал: – Как вы все успели? Берн. Цюрих.

– Я дал поручение банку Лионский кредит, они сами все сделали, – пояснил граф. – Провели инкассации, арендовали, перевели. Везти самому сто миллионов франков глупо. Да, как вы и предлагали, я перевел франки в доллары. Не знаю, зачем это вам понадобилось, но коли вам нужны доллары, будут доллары.

А доллары мне нужны, потому что французская валюта в ближайшее время станет стоить не пять франков за доллар, а двадцать пять. И виноваты в этом будут сами французы. Вернее, их жадность.

– Скажите, а что вы знаете о проекте туннеля под Ла-Маншем? – поинтересовался вдруг граф.

– Насколько помню, о проекте говорили давно, едва ли не со времен Наполеона. Кажется, в прошлом веке, в восемьдесят первом году его даже начали копать, прокопали и с той, и с другой стороны, но через год проект забросили. Не то денег не хватило, не то возможностей. Не исключено, что англичане просто испугались. Для них Ла-Манш – естественный рубеж обороны, а лишившись его, они лишаются очень выгодного положения.

– А еще, уязвимости, – поправил меня граф. – Не забывайте, что три четверти продовольствия Британия получает извне, водным путем. Последняя война показала, как могут быть уязвимы водные коммуникации, если на них действуют вражеские подводные лодки.

Интересно, к чему он ведет? Неужели о постройке туннеля под проливом? Так его построят, дай бог памяти, в девяностые годы. Не то в девяносто третьем, не то в девяносто четвертом. Значит, через семьдесят с лишним лет.

– Я где-то читал, что с проектом туннеля очень активно выступал Конан Дойл, – вспомнил я очередную прочитанную книгу из серии ЖЗЛ.

– У сэра Артура репутация Кассандры, – усмехнулся Игнатьев. – Он вечно всех учит, его не слушают. Я читал в газетах его статьи. Планы огромные! Дескать, Великобритании нужно развивать собственное сельское хозяйство, чтобы не зависеть от поставок извне, значит, следует повышать тарифы. Он еще накануне войны уговаривал правительство Великобритании срочно строить туннель, а иначе немецкие подводные лодки примутся топить транспортные корабли. Сэр Артур именовал туннель «Дорогой жизни», и не иначе. И что в результате? От него отмахнулись, как от назойливой мухи. Министры сказали, что тарифы на продовольствие повышать нельзя, это подорвет сложившуюся экономическую цепочку, а адмиралы заявили, что ни одна нация в мире не станет нападать на торговые корабли, а с подводными лодками справиться не составит труда, их в Германии кот наплакал. И вообще, пусть сэр Артур занимается своим делом – пишет про собак на болотах и не мешает профессионалам. Зато немцы потом писателя благодарили – мол, какую хорошую идею подсказал им Конан Дойл – топить мирные суда с продовольствием. Англичане хлебнули горя в войну, не послушав сэра Артура.

Я про себя подумал – настоящего горя они еще не хлебнули. Оно придет потом, с началом Второй мировой войны. И Дорогой жизни назовут совсем другой путь. А пролив спасет Англию от немецкого вторжения. Где бы были хваленые бритты, если бы не Ла-Манш?

– И что, британцы с тех пор поумнели и решили строить туннель? – недоверчиво спросил я. И впрямь, может, в этой истории что-то пошло не так, и «Дорогу жизни» под Ла-Маншем построят в двадцатые годы?

– Предложение исходит от американцев, оно достаточно серьезное. Уже создано англо-американское акционерное общество «Main road» с уставным капиталом в сто миллионов долларов, и дело за малым – заручиться поддержкой французского правительства. Правительство пока отмалчивается, послы США и Великобритании не дают никаких комментариев, но они их и не дадут, пока не получат официального разрешения своих правительств, а во французских газетах идет полемика – откуда следует вести туннель? Со стороны Франции, со стороны Англии или с двух сторон сразу?

М-да, что-то я упустил. Газеты читаю, но на подобные полемики внимания не обращаю. Нет, я видел пару статей, но не счел их достойными своего драгоценного времени, решив, что газетчики опять решили подзаработать на важной теме. Уж я-то умный, я знаю, что туннеля в обозримом будущем не построят. Получается, туннель скоро начнут строить? Если в проект собираются вложить сто миллионов нынешних долларов, то можно выкопать туннель под Атлантическим океаном. Прокол, товарищ разведчик.

Граф Игнатьев, между тем, продолжал:

– Кстати, часть акций уже поступила во Францию. Я на днях приобрел парочку, специально для вас. Со второго числа, как только брокеры выйдут с каникул, ожидается ажиотаж. Эмиссионная стоимость акции сто долларов, но рыночная цена уже составляет четыреста франков. Думаю, к середине января цены подскочат вдвое, если не втрое. Зато и дивиденды обещают быть под сто процентов, а кое-кто уверяет, что и двести.

Наверное, есть акции, что дают сто процентов, а то и двести. Спорить не стану, я ни разу не брокер. Но если предлагают такую сумасшедшую прибыль, то мне сразу же вспоминаются наши финансовые пирамиды…

– У меня есть связи на Парижской бирже, если хотите, можно вложить в акции до миллиона франков. Это двести тысяч долларов. Стало быть, на выходе мы можем получить до миллиона долларов.

Чем больше Игнатьев говорил, тем больше меня грызли сомнения.

– Алексей Алексеевич, а можно посмотреть акцию?

Игнатьев достал из бювара ценную бумагу, передал мне.

– Оставьте себе.

Акция. Зеленого – под цвет американского доллара – цвета, с черной рамочкой. Надписи, обозначение номинала, все как положено. Есть картинка – вход в туннель, где соседствует железная дорога и шоссе, а по железке идет веселенький паровозик, пуская дым, а по шоссе катит шикарный автомобиль. Справа – немолодые женщина и мужчина. Он с американской козлиной бородкой, она во французском чепчике. Оба призывно машут руками, словно бы предлагаю покупать акции и не скупиться. Странно, но что-то такое я уже видел. Эх, жаль рисунок мелкий.

– Возьмите, – посоветовал Игнатьев, протягивая мне лупу. Потом граф пренебрежительно сказал: – Качество исполнения плохое. Американцы, что с них взять?

Под четырехкратным увеличением я понял, где же видел эти рисунки. Это же игральные карты, сотворенные в поезде моим художником Сашей Прибыловым. Если укоротить бороду у мужчины, убрать чепчик у женщины, то получатся… М-да… Владимир Ильич Ленин и Надежда Константиновна Крупская. Семенов, ну не сукин же ты сын?!

Да, еще надо попросить у генерала иголку с ниткой.