Танские новеллы
Шрифт:
Юань Чжэнь из Хэнани [201] написал продолжение к поэме Чжана «Встреча с небесной феей». Стихи Юань Чжэня гласили:
Прозрачные лучи луны В окно проникли через шторы; Сверкающие светлячки В лазурной темноте мелькают; Как необъятна неба высь! Бескрайни синие просторы! Густую пышную листву К земле деревья опускают... Всю ночь в бамбуковом саду Дракон играет на свирели, И песня феникса Луань [202] Звучит всю ночь в листве утуна. Узорчатую ткань свою Густой туман на землю стелет, И, как подвески, зазвенев. Внезапно легкий ветер дунул... С пурпурным жезлом Сиванму Гуляет в небесах ночами, Идет из гущи облаков К ней отрок яшмовый с поклоном; Чем глубже ночь, тем у людей На сердце тягостней, печальней, А утром моросящий дождь Шумит уныло, монотонно... * * * На туфельках у ней горят То жемчугом, то хрусталем узоры; Искусно вышитый дракон Цветов и даже солнца краше! В накидках шелковых ее Таятся радуги и зори, И шпильки на ее кудрях — Как птицы-фениксы из яшмы. Сказала: «Ждут меня к утру Дворца лазурного хоромы, Из сада яшмовых цветов Пурпурный жезл туда несу я». ...Я в город Ло не заходил, — Единым помыслом влекомый, Держал я путь навстречу ей К востоку от поместья Сунов. Земной напев моих стихов Красавицу поверг в смущенье, И все же теплые слова Богини сердце пробудили; Вот локон на плечо упал, — Цикады тень пришла в движенье, Ко мне приблизилась — и мир Нефритовой покрылся пылью... И вдруг взглянула на меня, — Снежинки с неба ниспадали, — Рукой подушку обвила На пестрой шелковой постели — И утка с селезнем [203] вдвоем Счастливый танец танцевали. Из клеток слышались всю ночь Веселых зимородков трели... * * * Ты сводишь линии бровей, От неги и смущенья млея; Твои пунцовые уста От нежной страсти словно тают, И кожа влажная твоя Нефрита ярче и белее; И не цветами орхидей — Тобою мир благоухает! Бессильно падает рука — От наслаждений ты устала, Но, кажется, предела нет Горячим чувствам и глубоким, И пота капельки по лбу Бегут, как жемчуга кристаллы, И вьется на твоих висках Прозрачный шелковистый локон. Но вот уж близится конец Счастливой мимолетной встречи; До слуха моего дошли Последней пятой стражи звуки. Как жаль, что эта ночь прошла Одним мгновеньем быстротечным! Нам больше не продлить любви. Хотя и труден час разлуки... О как печален был твой лик, Когда прощался я с тобою, И клятва верности твоя Благоухала нежной скорбью; Дала кольцо мне, говоря: «Так, видно, суждено судьбою, Что мы останемся навек Взаимной связаны любовью!» Румяна смыв со щек твоих, Слеза на зеркало упала; В лампадке меркнул огонек, Как мотылек во мгле мерцая, И в ослепительных лучах Заря на небе засверкала, И солнце медленно взошло, Начало утра возвещая... * * * Седлаю своего коня И в город Ло спешу обратно; Поднявшись на вершину Сун [204] , Играю долго на свирели; Нет, не рассеялись еще Духов небесных ароматы! Свежи еще следы румян На шелковой ее постели! Как буйно разрослась трава! Я тихо подхожу к плотине, «Когда б увидеть мне Пынлай!» — Я думаю, с тоской вздыхая; О скорбном аисте напев Играют там на звучном цине, О возвращенье лебедей Поют с надеждой волны Ханя. * * * ...Увы — широк простор морей, И неприступна зыбь морская, Увы — бездонна неба высь, Я пересечь ее не в силах; Плывут по небу облака, Ни сна, ни отдыха не зная; С высокой башни Сяо-ши [205] Не сводит с них очей унылых...201
Хэнань— центральная провинция Китая.
202
Феникс Луань— священная птица в китайской мифологии.
203
Утка и селезень— символ супружеского счастья.
204
Гора Сун— самая высокая из пяти Великих гор Китая.
205
Сяо-ши— музыкант древности, искусно игравший на свирели. По преданию, он вместе со своей женой улетел на небо.
Друзья Чжана, узнавшие об этой истории, не могли скрыть удивления, но Чжан все же решил порвать связь с Ин-ин. Юань Чжэнь, близко знакомый с Чжаном, спросил его о причине разрыва.
— Всегда было так, — ответил Чжан, — все, кого небо одарило особой красотой, приносили беду — не себе, так уж обязательно другим. Если Ин-ин встретится с каким-нибудь богачом и он полюбит ее за красоту, то она окажется или очаровательной любовницей, или страшным чудовищем; я даже не могу себе представить, во что она превратится.
Синь [206] при династии Инь и Ю [207] при династии Чжоу были правителями большой империи, пользовались неограниченной властью. И ведь оба погибли от женщин, из-за которых народ поднялся против своих повелителей. Даже в наши дни правители эти являются объектом насмешек. Моих сил недостаточно, чтобы побороть чарующее наваждение, поэтому я и подавил свое чувство.
Присутствовавшие глубоко вздохнули.
Год с лишним спустя Ин-ин вышла замуж, Чжан тоже женился. Как-то он оказался по соседству с домом Ин-ин и попросил ее мужа передать ей, что двоюродный брат хочет повидать ее. Муж сказал ей об этом, но Ин-ин так и не вышла. Лицо Чжана выражало искреннее огорчение. Узнав об этом, Ин-ин тайно написала стихи, в которых говорилось:
206
Синь(Синь-чжоу) — последний властитель династии Инь (Шан), правившей с 1766 г. по 1122 г. до н. э.
207
Ю(Ю-ван) — последний правитель династии Западная Чжоу (1122—740 гг. до н. э.).
Так и не встретилась с ним.
Через несколько дней, когда Чжан собрался уезжать, она снова прислала ему стихи на прощанье:
На забвенье пенять Толку нет никакого, Ваши чувства ко мне Все равно охладеют, Дни недавней любви Мне припомнились снова, Но другая подруга Сердцем вашим владеет...С этих пор они уже не получали никаких вестей друг о друге.
Большинство современников Чжана хвалили его за то, что он сумел исправить свою ошибку.
Встречаясь с друзьями, я постоянно заводил разговор на эту тему для того, чтобы знавшие об этой печальной истории не вели себя так же, а поступающие подобным образом не упорствовали бы в своем заблуждении.
В девятой луне года «Чжэньюань» правитель Ли Гун-чуй [208] ночевал у меня в Цзиньаньли. В разговоре мы коснулись этой плачевной истории. Ли Гун-чуй считал ее необычной и в назидание потомкам написал «Песнь об Ин-ин».
208
Ли Гун-чуй— танский поэт, друг Юань Чжэня.
ЦАО Е
ПОВЕСТЬ О ФАВОРИТКЕ МЭЙ
Фаворитка Мэй по фамилии Цзян родом была из Путяня. Отец ее, Чжун-сунь, был врачом, как и его предки. Когда Мэй минуло девять лет, она уже умела читать наизусть «Чжоунань» и «Шаонань» [209] .
209
«Чжоунань» и «Шаонань»(песни царств Чжоу, Шао и стран, лежащих к югу от них) — разделы из древней «Книги песен» (Шицзин).
— Хоть я и девочка, но мечтаю всю жизнь заниматься науками, — сказала она отцу.
Удивляясь ее желанию, отец прозвал ее Цай-пинь в память об одной из героинь, воспетых в «Книге песен».
В середине годов правления «Кайюань», когда Гао Ли-ши был послан в районы Минь и Юе искать красавицу для императорского гарема, Мэй только что стала закалывать волосы на затылке [210] . Увидев, как она молода и прекрасна, Гао Ли-ши выбрал ее и на обратном пути увез с собой, чтобы она служила Мин Хуану [211] ; увидев красавицу, император удостоил ее своей любви. Сорок тысяч женщин, находившихся в трех дворцах Чанъани и в двух дворцах Восточной столицы, ничего не стоили по сравнению с Мэй, да и сами гаремные красавицы понимали, что не могут с ней равняться.
210
То есть ей исполнилось пятнадцать лет.
211
Мин Хуан— имя императора Сюань-цзуна.
Мэй любила литературу и сравнивала себя с поэтессой Се. Она носила простые светлые одежды; внешность ее и манеры были настолько очаровательны, что описать их словами невозможно. Мэй любила цветы сливы, поэтому там, где она жила, посадили несколько сливовых деревьев, и император назвал это место «Сливовым павильоном». Когда деревья расцветали, Мэй воспевала в стихах их красоту, до поздней ночи смотрела на свои любимые цветы и не могла оторвать от них своего взгляда. Император, которому это очень нравилось, в шутку прозвал ее «фаворитка Мэй» [212] . Она сочинила семь поэм: «Орхидеи», «Грушевый сад», «Цветы сливы», «Бамбуковая флейта», «Стеклянный бокал», «Ножницы» и «Цветное окно».
212
Мэй— слива.
В то время мир надолго воцарился в стране, и на границах не было никаких беспорядков. Император ежедневно пировал со своими братьями; их связывала тесная дружба. На пирах Мэй всегда находилась рядом с императором. Как-то раз он приказал красавице угостить его братьев апельсинами. Когда она подошла к принцу Хань, тот исподтишка наступил ей на ногу. Мэй немедленно удалилась к себе. Император приказал позвать ее, но она велела ответить:
— Я пришиваю к туфле оторванную жемчужину; пришью — тогда приду.
Прошло довольно много времени; император сам пошел за ней. Подобрав полы платья, Мэй поднялась навстречу императору и сказала, что она не может идти с ним, так как у нее болит грудь. Так и не вышла: вот как она была уверена в любви императора. В другой раз император и Мэй состязались в приготовлении чая, а братья наблюдали за ними. Император в шутку сказал братьям:
— Она — дух сливового дерева. Когда играет на флейте из белой яшмы и исполняет танец «Встревоженного лебедя», равных ей не найдешь. Вот видите, и теперь взяла надо мной верх!
— В этих забавах среди деревьев и цветов я случайно побеждаю вас, мой повелитель, но усмирить всех меж четырех морей [213] , поддерживать постоянный порядок, издавать законы и управлять огромными владениями — может ли в этом победить вас такое ничтожество, как я? — немедленно возразила Мэй. Ответ ее привел в восторг императора.
Но вот при дворе появилась Тай-чжэнь из рода Ян. С каждым днем она все больше входила в милость императора, хотя он и не собирался отдалять от себя Мэй. Обе женщины ненавидели друг друга и всячески старались избегать встреч. Император ставил им в пример Ин и Хуан [214] , но сплетники говорили, что это им не поможет, и потихоньку подсмеивались над соперницами.
213
То есть в Китае.
214
Ин и Хуан— жены легендарного императора Шуня, жившие в дружбе и согласии.