Чтение онлайн

Божественное копье, легко пробивающее бронированного дракона насквозь, если оно до него все-таки дотянется, ударило в нижнюю часть перемычки, соединяющей вместе киль парящего линкора. И грандиозных размеров летательный аппарат, раскололось на две части, из которых вниз на землю сыпался всякий мусор, текла настоящая река обогащенного волшебством угля из пробитого топливного бункера, вываливались снаряды, и падали члены экипажа.

— Минус флагман, — довольно констатировал Олег, очень довольный тем, что по крайней мере с этой проблемой они разобрались. Чародей не сомневался, что находящиеся на борту высшие маги, да и офицеры, переживут катастрофу. Ну, кроме части тех, кто попал под действие древнего артефакта или удар божественного копья. Однако лететь в бой своими силами и сражаться они почти наверняка не станут — в лучшем случае доберутся до ближайшего союзного судна, а могут ведь и решить потихонечку в тыл отправиться, чтобы подальше от подобной мясорубки отсидеться под вполне себе благовидным предлогом. Вдобавок уничтожение столь заметного символа британской мощи должно было сильно подкосить боевой дух остальных врагов и вывело из игры сотни пушек, включая крупный калибр артиллерийских башен. — Так, а что у нас с остальным вражеским флотом?

— Минус все три легких крейсера той группы, с которой мы схватились, — принялся перечислять Стефан, перезаряжающий свою винтовку, которую непонятно когда и в кого опустошил. Неужели все-таки пытался вышибить глаз одному из драконов, продолжающих виться вокруг индийского божества, мало-помалу в божественный шашлык превращающегося?! — Минус шесть эсминцев, минус семь грузовозов, ну и пятерка мелочи тоже минус…И это я еще не считаю те корабли, которые стали терять высоту или просто перестали стрелять в результате нашего десанта.

— Что-то как-то даже многовато получилось, — удивился чародей, рассчитывавший на чуть более скромные результаты использованной им тактики.

— Это не только от тарана, я еще и подранков велел орудиям при помощи зачарованных снарядов добивать, пока не оклемались. — Пояснил сибирский татарин, взявший на себя управление кораблем, пока его друг возился с древним артефактом. Святослав же тем временем во главе круга воздушников ставил дополнительные барьеры, отклоняющие в сторону те ядра, которые должны были обрушиться на верхнюю палубу «Тигрицы». Против иных угроз их усилия не особо помогали, но вот обычные куски металла, которыми во множестве плевались вражеские орудия, наколдованный ими ветер вполне исправно тормозил в воздухе или в сторону сдувал раньше, чем те достигнут щитов корабля.

— Ну и правильно, — согласился чародей, подходя к краю палубы и опасно перегибаясь вниз, чтобы лучше оценить ход боя на земле.

Водовороты, созданные вражескими магами, продолжали крутить свои волны, извергая ничуть не оскудевшие реки мокрых, грязных и отплевывающихся солдат. Только цвет они сменили на красный, ибо главной жидкостью на поле боя ныне стала кровь. Уже два редута оказалось полностью захвачено, в еще парочку противник ворвался и теперь активно прокладывал себе дорогу к жрецам, поддерживающим многорукое божество. В окопах тоже кипели бои между союзниками, выдвинувшимися из города или покинувшими захваченные укрепления и набившимися туда лоялистами британской короны, с большой охотой прячущимися в глубоких канавах от ружейного и пушечного огня. Но продвижение вперед противнику далось дорогой ценой, несмотря на полную неожиданность подобного штурма — тела перед крепостями из земли и дерева устилали землю натуральным ковром, причем ковром многослойным. В некоторых местах громоздились настоящие завалы из трупов, которые людям приходилось обходить, чтобы продолжить убивать друг друга. Некроэнергии в сей битве выделились столько, что Олег не сомневался — создай он подвластные ему боевые чары четвертого ранга стихии смерти, и их мощь сама по себе скакнет до границы пятого.

— Хм… — Чародей перевел взгляд с земли на небо, пытаясь понять, где его помощь будет нужнее. Боевая магия смерти, которую Олег намеревался пустить в ход, являлась аргументом крайне серьезным, но не очень гибким. Во всяком случае, в исполнении чародея. И зацепить ей союзников, с летальным для них исходом, при недостаточно аккуратном применении было проще простого. А потому бить следовало туда, где своих то ли уже нет, то ли никогда и не было.

Нос парящего линкора уже разбился о землю, а вот корма каким-то образом умудрялась поддерживать себя в воздухе, пусть и снижая высоту по крайне извилистой траектории, вдобавок вращаясь вокруг собственной оси в совершенно произвольных направлениях. «Тигрица» вела артиллерйскую дуэль с вражеским тяжелым крейсером, а может все-таки и броненосцем. И, похоже, побеждала. Во всяком случае от вражеского судна под её непрерывным огнем уже вовсю отваливались куски обшивки, а флагман все еще Олега оставался более-менее целым, да еще и периодически вьющуюся вокруг него мелочевку шугал выстрелами смотрящих не в сторону главного противника бортовых орудий или противоабордажными турелями, маленький летательный аппарат вполне способными уничтожить и без посторонней помощи. Парочка грузовозов, на которые высадился десант, вовсю горели — то ли специально, а то ли случайно сражающиеся их подожгли. Один медленно двигался в сторону города ломаными рывками — видимо был захвачен, и навыков пилотирования вставшим за штурвал бойцам заметно не хватало. На других битва переместилась на внутренние палубы, и кто там побеждает, сказать было сложно. К некоторому удивлению чародея таких летательных аппаратов, на которых бы его людей быстро и решительно смогли задавить числом, попросту не имелось. Видимо сказалось качество и количество артефактов, выданных солдатам, а также либеральное использование трофейных техномагических гранат, которые очень рекомендовалось кидать во все крупные скопления противника непосредственно во время десантирования. Многорукое божество по-прежнему продолжало воевать с носящимися вокруг него драконами, и таки сумело одного из них ущучить, ухватив голой рукой и тупо задушив могучего ящера. Ослабление дождя из снарядов сказалось на этом существе самым лучшим образом, и теперь оно уже несколько меньше напоминало узника святейшей инквизиции, помершего от пыток во время проведения следственных мероприятий. Ожоги и раны на его голове, ступнях и прочих открытых частях тела все еще оставались, но теперь они, по крайней мере, не доходили до кости.

— Олег! Смотри! — Панический крик супруги отвлек чародея от запуска могущественного боевого заклинания, которое могло бы подпитывать за счет разлитой в округе силы смерти и самостоятельно искать себе цели для атаки. Запуск подобного сюрприза в тыл вражеских солдат на земле при удаче мог бы выкосить не одну сотню противников, прежде чем найдется, кому рассеять чары. Или даже тысячу, в том маловероятном случае, если всем офицерам окажется не до него и какой-нибудь ведьмак с припасенной в кармашке козырной картой вовремя не появится. — Английский флагман оказывается-то не уничтожен!

Корма парящего линкора, казавшаяся всего лишь терпящим бедствие куском высокотехнологичного мусора, в котором на последних каплях энергии лишь чудом покуда сохранилась работа части систем, кувыркалась и дергалась не просто так. Будто бы случайно приблизившись к многорукому божеству на расстояние пары километров, она рванула прямо на него, вращаясь в воздухе, будто выпущенный из пращи камень. Естественно небожитель пытался убраться с пути этого снаряда, вполне соответствующих его габаритам. Но тот сманеврировал, безошибочно наводясь на призванное брахманами существо. Перед столкновением многорукий гигант отработанным движением загородился своим непрошибаемым щитом, который целые тысячи артиллерийских снарядов даже поцарапать не смогли, но тут со стороны стремительно надвигающихся обломков ударил тонкий луч, и оный щит внезапно исчез, как и не было его. На лице божества еще успела отразиться гримаса искреннего удивления, переходящего в страх…А потом весящий десятки тысяч тонн кусок металла вломился в его грудину, как монтировка в череп любителя помахать кулаками во время дорожных разборок. С громким влажным хрустом. А после еще больше деформировавшийся остаток парящего линкора взорвался, расшвыривая в разные стороны и свои обломки, и не уступающие им по размеру куски божественной плоти.

О том, как герой оказывается в зоне божественного бедствия, получает вынужденную передышку и отправляться собирать обломки чужого могущества.

От места окончательного уничтожения парящего линкора вдаль и ввысь стремительно рванулась крупная сфера из молний, внутри которой без сомнения находился один из вражеских архимагистров вместе с теми, кого он пожелал эвакуировать из собственноручно устроенной катастрофы. Взрыв, определенно являющийся не просто детонацией оставшихся в той половине суда боеприпасов, не разорвал многорукое божество на кусочки, но оказался опасно близок к подобному успеху. В левой части груди призванного брахманами небожителя зияла глубокая дыра, из-за которой две из восьми его рук тупо отвалились и отлетели от него вместе с прочими кусками плоти на пару сотен метров, а еще одна повисла безжизненной плетью. Ужасная рана обнажала вид на светящиеся облачка газа, какие-то парящие кристаллы, разряды всех цветов радуги, бегающие туда-сюда и прочие внутренности, которых у более-менее нормального гуманоида быть не может ну просто по определению. Еще оттуда рекой хлестали жидкости разного окраса и консистенции: большую часть составляло тягучее вязкое серебристое вещество похожее на ртуть, но нашлось место и сияющим золотом каплями, и ручьям чего-то темно-фиолетового.

С хлопком возник на прежнем месте рифленый божественный щит, который оказывается не уничтожили и не переместили, а просто сдвинули на считанные мгновения то ли между измерениями, а то ли и во времени. Многорукий гигант, впрочем, возвращению пропажи не обрадовался, а покачнулся, побросал все свое разнообразное оружие и зажал освободившимися руками дыру в груди. Его лицо скривилось в гримасе так сильно, что местами стало напоминать выкрученную для отжима воды тряпку, а после исполин открыл рот и закричал. В этом крике слышалась ярость высшего существа, которому жалкие смертные нанесли страшное несмываемое оскорбление. Чувствовались гнев и ярость, обещающие ужасную кару обидчикам. Но больше всего там было истинной неподдельной боли, страха перед возможной близкой смертью и натуральной паники, испытываемых тем существом, что подобные эмоции испытывать по определению не должно…А потому многорукий гигант вопил, вкладывая в свой крик все имеющиеся у него силы, все свои чувства, всего себя и даже немножечко больше, чем он имел вот прямо сейчас. И крик этот, напоминающий судорожную попытку истинного мага сотворить заклятие уровня магистра и обязанный уже в ближайшем будущем аукнуться своему создателю целой кучей проблем, натуральным образом искажал реальность, позволяя существу продержаться еще чуть-чуть. Сейчас оно жертвовало своей силой, своим здоровьем, кажется даже своим потенциалом, лишь бы продолжить оставаться активным, несмотря на ужасающую рану, обязанную призванного брахманами защитника не убить, так навеки искалечить без возможности исправить полученные травмы.

Олег, чье сознание буквально захлестнуло потоком видений и эмоций, не подсмотренных или подслушанных, а наоборот, транслируемых на всю округу и тем как-то облегчающих небожителю попытки остаться в живых, аж зашатался и сел прямо там, где стоял. Другим, не имеющим его ментальной стойкости, пришлось хуже, судя по катающейся по палубе с рычанием Доброславе, опасно накренившемуся борту корабля и перекатившейся через него снайперской винтовке, выпавшей из безвольных рук сибирского татарина.

Драконы, бывшие одними из немногих, кто мог составить Олегу достойную конкуренцию в ментальной стойкости, набросились на раненное божество словно пираньи, явно горя желанием закончить начатое. Вот только крик небожителя разрушил или как минимум ослабил действие тех чар, которые придавали крылатым ящерам воистину неестественную скорость и несмотря на то, что он был ранен тяжело, возможно смертельно, многорукого гиганта было рано списывать со счетов. Все оставшиеся рабочими конечности этого существа на несколько секунд прекратили зажимать потоки бьющих изнутри жидкостей, и оружие само подскочило с земли, возвращаясь в гостеприимно распахнутые ладони. А уже пикирующие к своей цели владыки неба, начавшие поливать открытые внутренности врага своим пламенем, затормозить или уйти в сторону не успевали, и жестоко поплатились за это. Сразу две чешуйчатых шеи перерезал взмах громадной сабли, копье пробило третьего дракона навылет, использованный на манер дубины лук проломил башку четвертого, а последнему из неудачников, схваченному голыми руками, тупо свернули шею как куренку. Кинувшимся наутек ящером еще и вслед щитом запустили, использовав тот на манер метательного диска, но улепетывающий родич динозавров отделался всего лишь хвостом и частью левой задней лапы, которые ему срезало под корень.

Незатихающий крик божества, казалось, взял новую высоту, после того как внутренности небожителя как следует окатило драконьим пламенем. Вновь выронив свое оружие, он его сбил буквально за пару секунд, но ущерб уже был нанесен и отменить его было не так-то просто. По меньшей мере треть летучих кораблей, которые видел чародей, рухнула вниз, разом разучившись сопротивляться гравитации. Но раньше, чем они успели разбиться, на земле чего-то взорвалось и взорвалось очень неслабо, поскольку фонтан земли поднялся выше летательного аппарата. Воздух дрожал и местами рвался как мокрая салфетка. Вернее, дрожала и рвалась сама реальность, и в открывшие бреши оракул-самоучка очень старательно пытался не смотреть, ибо интуиция нашептывала ему — ничего хорошего там нет. А еще его взгляд могут заметить. И заинтересоваться. Раненное божество пыталось уйти с поля боя, напрягая все имеющиеся силы и даже терзая само себя, лишь бы добиться еще немного больших результатов. Ибо отступить оно собиралось не туда, откуда пришло, для этого ему было достаточно лишь сделать несколько шагов назад, что явно было по силам исполину, чей кажущийся бесконечным крик терзал саму ткань мира. Он хотел открыть себе проход туда, где ему помогут, вылечат, не дадут окончить свою вечность жалким неудачником, проигравшим в бою даже не равному себе, а каким-то ничтожным смертным муравьям, пусть и настроенным очень решительно.