Чтение онлайн

– Что скажешь? – я с нетерпением ждал её ответа.

– Это… хорошо, – Яра явно силилась подобрать слова. – сильно и неожиданно.

– И всё? –

– Мне очень понравилось, – сказала она, но её зубы щелкнули, превратив снисходительную улыбку в звериный оскал

– Можно попросить тебя, – начал я замявшись, – написать рецензию?

– Ну так проси. –улыбнулась она.

Пока Яра стучала по клавишам ноутбука, я готовил бутерброды, чтобы поджарить их на костре.

– Готово! – торжественно объявила она.

– Читать уже можно? – я бросил нож, так и не дорезав последний кусок сыра.

– Читай, а я костёр разводить. – бросила в спешке Яра.

Она почему-то сначала помчалась наверх, вместо того что бы сразу пойти во двор за дровами.

– Я к реке, жду тебя там – крикнула она с порога. Я не успел опомниться, как она, хлопнув дверью, скрылась за калиткой.

– Погоди, я возьму дрова – крикнул я, высунувшись из окна.

– Возьми еду, – крикнула она ничуть не замедлив шаг, – и сообрази что-нибудь попить.

Яра тащила связку мелких дров за спиной, укрытых пледом. В руках она несла что-то ещё, я не успел разглядеть.

Когда я пришёл на берег, пламя взмывалось до самого неба.

Яра сидела у самого огня, обхватив руками колени. Её взгляд был такой спокойный и даже, не побоюсь этого слова, благоговейный.

Я сел рядом, и мы молча пялились на красно-жёлтые языки.

Вокруг неё царила такая сумасшедшая безмятежность, что я заподозрил недоброе.

Проследив за взглядом Яры, я увидел между дров тетради. Толстые, тонкие, цветные, в клеточку, сорокавосьмилистовые…

– Чёртов Гоголь! –вскричал я и стал разбрасывать горячие головешки по песку – что ты делаешь?!

– Не смей, – Яра оттолкнула меня от костра. Я потерял равновесие и упал на спину.

Она стояла между мной и костром, отчего её огромная тень накрывала меня с головой.

– Яра, послушай, – жалобно начал я.

– Не надо.– Она даже не обернулась

Остаток вечера мы провели молча жуя бутерброды.

Всю ночь я не мог уснуть. Ворочался и вздыхал. И всё думал, думал и думал.

Думал о Яре, с которой мы враги на всю жизнь, лучшие друзья и всё прочее, думал о маме с папой, которые очень не хотят меня отпускать в столицу, ни в северную, ни в центральную. Думал о собаке, которую придётся оставить дома.

А ещё думал о том, что она мне сказала перед сном.

– Я думала, что мы всё уже разделили. Но оказывается, ничегошеньки не изменилось.

Мы так и не поделили Стендаля, Шоу, Толстого, Шекспира, Гёте, Паланика, Брэдбери, Булычева, Пастернака, Бианки, Андерсена, Киза и Кизи. Даже маму Джо мы не смогли поделить.

Полагаю, города мы с тобой точно поделим.

И, это…

Спокойной ночи.

Когда я понял, что глаз мне не сомкнуть, было уже пол шестого утра.

И тут меня осенило.

Я вскочил с дивана, запрыгнул в штаны, подцепил по дороге шлёпки и полетел на пляж, где вчера горел злополучный костёр, пожирая письмена моей подруги.

Упав на колени перед чёрной лункой, я стал разгребать угли.

Руки уже по локоть были в саже, но, увы, и ах. Ничего.

Я пошёл к воде, чтобы смыть с себя всю это черноту, как вдруг споткнулся о головешку.

Со злостью пнув полено, я наткнулся на ещё одно. Сообразив, что это остатки костра, которые я вчера разбросал, в доблестном порыве спасти творения Яры, я начал разгребать под собой песок.

Тихонько рассмеявшись себе под нос, я вприпрыжку побежал обратно к дому.

Опаздывать я чертовски не люблю. Но это у меня получается лучше всего.

Вот и Ярика я заставила ждать на вокзале.

Я не люблю цветы, которые мне дарят. Они умирают слишком быстро. А цветы в горшках я убиваю ещё быстрее.

Но почему то сейчас я иду с бутоном белой розы в правом кармане.

Бутон нежно лежит в руке и как-то тепло пульсирует, будто отдавая остатки жизни моей ладони.

Я чувствую этот мягкий белый цвет.

И почему то от этого прикосновения становится так печально, приятно, трогательно и даже забавно.

Розу сначала срубили на корню, предварительно вырастив на убой.

Дальше она случайно выпала из общего букета прямо на улицу. Её подобрал Ярик и подарил мне.

А что сделала я? Я её обезглавила.

И словно всадник я несу её голову на бедре, как свой трофей.

Печально и обидно.

Но приятно. Этот цветочный трупик был предназначен специально для меня, пусть волей случая, пусть прихотью судьбы, этот бутон мой.

Я представляю, как роза превращается в маленькую белую мышку и ползёт вверх по руке, прямо под плащом.

Мне не нравится эта фантазия, и я сочиняю заново.

Я бы сочинила заново наш предстуденческий август, что бы мы вместе могли учиться в Питере, что бы не ездить к нему в эту вонючую Москву, что бы он не ездил к Неве, что бы потом ему не хотеть уезжать, но всё-таки зачем-то возвращаться обратно.

Завтра мы встретимся после обеда.

И я так и быть удостою его чести прочесть первым мою книгу, которая, надеюсь, выйдет в свет без щипка и задоринки, не то, что моя дебютная.

– Не понимаю, почему ты каждый раз останавливаешься у Ромы, мог бы жить с нами. Максим всегда за. – Я неторопливо укладывала его покупки.

– Понимаешь, с Ромкой веселее. И ещё… ты только не обижайся, этот твой Макс – настоящий князь тьмы. У меня от него мурашки по коже. –

– О, да, – мечтательно протянула я, – у меня тоже.