Чтение онлайн

Как бы то ни было, мысль о том, что мне придётся убить кого-то из них, по-прежнему приводила меня в состояние глубочайшего внутреннего раздрая.

Наверное, я терзался бы ещё долго, но Матвей резко повернулся в сторону и прислушался. Затем он кивнул на сомбру и первым взялся за когтистые лапы. Мне ничего не оставалось кроме как подхватить оказавшуюся более чем увесистой тушу и послушно зашагать вслед за оборотнем к частоколу. Подойдя к на первый взгляд неприступному забору, Матвей безошибочно нашёл нужное бревно и нажал на него ногой — руки у него были заняты. Уже почти без удивления я увидел, как фрагмент частокола бесшумно отъехал в сторону, открывая нам выход. Не задавая вопросов, я вместе с сомброй протиснулся в открывшийся проход и, стараясь не показывать, что мне тяжело, зашагал вслед за оборотнем. Тот шёл легко, словно тварь, которую он тащил за задние лапы, весила не больше кошки.

К счастью, до болота мы дошли за какие-то минут десять, и я с невероятным облегчением помог Матвею спихнуть дохлую зверюгу в мутно-коричневую воду. Не успел я выдохнуть и спросить, не найдут ли её там, как поверхность болота колыхнулась, и я успел увидеть костяной гребень какого-то огромного животного, схватившего сомбру и стремительно погрузившегося с добычей куда-то вниз.

— Ну вот и хорошо, — невозмутимо кивнул Матвей, — и болотник сыт, и нам спокойно. Пойдём, что ли? Остальные наверняка встали уже, завтракать пора.

— Болотник? Это тот монстр, который только что на наших глазах тоже разжился завтраком?

— Он самый, — оборотень ухмыльнулся, — давно тут живёт, намного дольше всех остальных, его даже Панталис опасается, а это о многом говорит, согласись, Ловчий. Тебя, кстати, звать-то как?

— Коста, — я не видел смысла скрывать имя, тем более что оно практически не отличалось от того, которым меня называли ребята. — А ты действительно Матвей?

— Действительно, — кивнул оборотень, и я ему почему-то поверил. — Истинное имя я тебе не скажу, сам понимаешь, а этим вполне можешь называть, я к нему привык давно. Стало быть, будем знакомы?

И он неожиданно протянул мне руку, которую я, скорее, растерявшись, чем осознанно, пожал. И вдруг мелькнула мысль: а может быть, не все порождения Изнанки враждебны человеку? Вдруг среди них есть те, кто готов к мирному сосуществованию? Звучит бредово, и тот же Говард за такие мысли отправил бы меня недельки на две в карцер, чтобы прочистить мозги, но… Впрочем, об этом я подумаю как-нибудь потом. Когда разберусь со всей путаницей, которая творится как в этом мире, так и в Лавернее.

Скрепив таким образом своеобразный договор о ненападении, мы отправились обратно и застали ребят умывающимися около колодца. Фишер и Антон уже закончили, уступив место девушкам, которые, поёживаясь от ледяной воды, тем не менее довольно фыркали и даже предпринимали попытки брызнуть водой в друзей. В общем, вели себя совершенно нормально. Сколько я ни присматривался, никаких изменений пока не видел. Даже Кира была абсолютно такой же, как всегда, ничем не выдавая своей новой сути.

Завтрак тоже прошёл, как принято говорить в новостях, «в тёплой и дружественной обстановке». Потом Матвей предложил, чтобы не тратить времени зря, раз уж мы здесь застряли, прогуляться за грибами.

— А что, тут есть грибы? — почему-то удивилась Диана.

— А почему им тут не быть? — в свою очередь не понял Фишер. — Лес есть, время подходящее, погода способствует… Думаю, тут грибов — как грязи. Скажи, Матвей?

Оборотень молча кивнул, но потом, оглядев нашу компанию, на всякий случай решил уточнить:

— В грибах все разбираются? Мухомор от белого отличить сумеете?

— Не знаю, как остальные, а я о грибах знаю только то, что они есть, — пожала плечами Катрин и виновато улыбнулась, — я городской человек, мне гораздо ближе асфальт и небоскрёбы. Я для того и в походы стала ходить, чтобы ликвидировать пробелы в жизненном опыте.

— Не переживай, — я улыбнулся девушке, — я не дам тебе слопать бледную поганку, обещаю. А остальные грибы при соответствующей обработке смертельно ядовитыми не являются.

— Отлично, — Антоха, кажется, вспомнил, что он у нас за старшего, и решил возглавить грибную охоту, — давай корзинки, Матвей, или что там есть… ведёрки, к примеру…

— Сейчас принесу, — усмехнулся оборотень, поднимаясь и выходя в сени. Вскоре оттуда послышалось шуршание, потом что-то упало и покатилось, а Матвей заковыристо выругался. Я мельком успел удивиться, что после того, как мы выяснили отношения, он практически перестал меня раздражать, вызывать негатив. Хотя по уму так быть не должно: он представитель «той стороны», то есть я должен стремиться убить его, как говорится, по умолчанию. Интересно, рядом с кем он встанет в случае открытого противостояния? С теми, в кого превратились ребята, или со мной? Или вообще просто останется в стороне? Лучше бы, конечно, не допускать таких конфликтных ситуаций, но что-то подсказывает мне, что это наивные мечты.

Матвей заглянул в комнату и весело поинтересовался:

— Чего сидим-то? Грибы сами себя не соберут, так только в сказках бывает… Так что встаём и двигаем за мной. Корзинки на крыльце, выбирайте любую, какая глянется.

— Уже идём, — за всех отозвалась Кира и неожиданно мне подмигнула так, словно нас связывал некий общий секрет. В принципе, так оно и было: только я знал, что Кира стала вместилищем Панталиса, а она была в курсе, что я Ловчий. Но тогда, когда она говорила, что я не справлюсь с ней, у меня не было Марио, и мы с Костой ещё не прошли процесс слияния. Так что сейчас я не был бы на её месте так уверен в собственной неуязвимости. Не то чтобы я собирался провоцировать Киру, это было бы неразумно и опасно, но и бояться я перестал. Я просто знал, что в случае необходимости справлюсь с этим существом. Не играючи, с определённым трудом, но однозначно справлюсь.

Когда я последним вышел на крыльцо, ребята уже разобрали корзинки, и мне досталась, видимо, самая старая. Точнее, это была не совсем корзинка, а такой плетёный короб, к которому привязаны были лямки из брезентовых ремней.

— Эта штука называется заплешница, — пояснил Матвей, закинувший на спину точно такую же корзинку с лямками, — с ней испокон веку за грибами ходили. И большая, и рук не тянет. Так что приобщайся к старинному образу жизни, когда ещё доведётся…

— Сколько же ты тут живёшь, в Стылой Топи? — негромко, так, чтобы меня услышал только сам Матвей, спросил я.

— Давно, — он хмуро покосился в мою сторону, и я понял, что время откровенных разговоров ещё не пришло, а может, и никогда не придёт. Всё-таки мы слишком разные: Ловчие и порождения Изнанки.

Оборотень ещё раз косо взглянул на меня и вышел на крыльцо, мне же ничего другого не оставалось, как побрести вслед за ним. Хотя, если честно, после таких насыщенных событиями ночи и утра мне больше всего хотелось забраться куда-нибудь в тихое место и проспать как минимум часика три-четыре.

Однако через полчаса я совершенно перестал жалеть о том, что отправился в лес: слишком в нём было хорошо. Матвей вёл нас по светлым опушкам, переходящим в прозрачные берёзовые рощицы, которые сменялись густыми, но светлыми сосновыми борами. Весело, совсем по-весеннему, щебетали бесчисленные птицы, свежий ветерок не позволял солнцу жарить слишком сильно, тень от ветвей причудливым кружевом падала на траву и усыпанные хвоей тропинки.

На Фишера я наткнулся совершенно случайно, когда мы уже разбрелись по лесу, не то гуляя, не то действительно собирая грибы. Он стоял, запрокинув голову к небу и задумчиво что-то жевал, не обращая внимания ни на что. Я его прекрасно понимал, так как свежая прохлада, пропитанная ароматом хвои и слегка — палой листвы, действовала на удивление умиротворяюще. Не желая мешать приятелю наслаждаться природой и экологически чистым воздухом, я хотел было пройти мимо, но взгляд невольно зацепился за гриб, который он держал в руке. Не успел я предупредить его, что, несмотря ни на что, мухоморы не являются съедобными, как Фишер с аппетитом откусил от яркой шляпки и с явным удовольствием начал жевать. На его лице появилось выражение неземного блаженства, и слова застряли у меня в горле.