Стратегия исхода
Шрифт:
– Гвалт. – Я слизал с ладони каплю горчицы. – Подумать неудобно, что мы со стариком Эзрой творим.
– А?
– Да нет, ничего. – Я сменил тему: – Ничего себе кныш был.
– Бирнбаум, говорят, все равно псих какой-то, – сказала Карла. – Его свалить не вредно.
– Хм-м.
Звезда мыльных опер исполнила затянутую госпел-версию национального гимна [188] ; игра все-таки началась. Снова в форме, после долгожданного ухода Патрика Юинга полная решимости победить, энергичная нью-йоркская команда сразу вырвалась вперед. Во время «официального» таймаута (объявленного, чтобы вместилось больше телерекламы) на поле высыпали «Городские плясуны „Никсов“». [189]
188
Спортивные мероприятия, хоть их и сложно назвать публичными, по-прежнему придерживались патриотической традиции исполнять национальный гимн, как бы давая понять, что команды призваны хранить национальный дух. – Сабина Сэмюэлс.
189
«Городские плясуны Никсов» ведут происхождение от так называемых «заводил», или «чирлидеров». «Заводилы», как следует из термина, – отряды молодых женщин, подбадривавшие толпу во время игры. Со временем, однако, их функции изменились – во время таймаутов и других пауз в игре они предоставляли выход сексуальной энергии в основном мужской аудитории, чья кровь благодаря атмосфере острой конкуренции переполнялась тестостеронами. – Сабина Сэмюэлс.
В последние годы, стараясь отбиться от обвинений в формализации сексизма, НБА внедрила в труппу мужчин. Однако аудитория дружно осмеивала этот реверанс в адрес политкорректности. Надеясь подкупом добиться признания, танцоры выходили на поле с коробками бейсболок и футболок и кидались ими в зрителей, пока сексуальные красотки по своему обыкновению кувыркались.
Зрители вскочили на ноги и заулюлюкали – предсказуемый всплеск возмущения. Но сегодня толпа действовала четко. Кто-то раздал болельщикам крошечные дротики, и едва школьнички со своими дарами приблизились к ограждению, их тут же засыпало аэродинамическими снарядами. Взрослые мужики в костюмах вскакивали и метали дротики в молодежь, не имевшую в виду ничего дурного. Летающие иголки мельтешили вокруг, и те, что не достигали поля, приземлялись на боссов из первых рядов. Я поспешно стащил с себя пиджак и загородил Карлу.
Я правильно сделал или опять какое феминистское правило нарушаю? Я потянул пиджак на себя, чтобы мою голову тоже слегка прикрывало. Меня спасать не требовалось – но так я получаюсь меньше сексист. Вот не было печали. Это все из-за артобстрела, решил я.
– Эй! – завопила Карла, отбиваясь. – Что еще за выдумки?
– Я просто…
– А что, девочек развлечься не пускают?
Она подобрала упавший поблизости дротик и метнула на поле.
– Давай, Джейми! – завизжала она, перекрывая общий гам. – Борись за свои права!
Мои права на что? Я вяло улыбался, а она, не уступая мужчинам, обстреливала генитально озадаченных заводил.
На поле перепуганный латинос в трениках «Никсов» панически зарылся лицом в свою коробку. Он все раскидывал бесплатные сувениры, свои мирные дары, дергаясь от боли всякий раз, когда дротик попадал в руку или спину. Наконец сдался, поднял коробку и метнул содержимое в толпу. Затем нацепил коробку на голову и ретировался. Юноши припустили к выходу, и весь стадион разразился восторженным гиканьем, а потом завозился, собирая раскиданные трофеи.
– Какая чума! – Карла поправила бюстгальтер. Вела она себя устрашающе, но все равно я не мог не заметить, как роскошна ее бледная грудь над черной тканью. – Да что с тобой такое?
– Что со мной? Я думал, ты, типа, феминистка.
– Ну я же в парней кидалась, правда?
– Ты меня поняла.
– Господи боже мой, это ведь шутка! Ну Джейми же. А если б тут вместо меня Алек был? Я же не дура. Не притворяйся, что ты лучше всех. На Бычьи Бега ездил?
– Эй, полегче, – защищался я. – Бычьи Бега – конференция масонов на «МИГах». Я просто сбежать вовремя не успел.
– Лучше признайся, Джейми, чем себе врать. Ничего хуже нет, чем…
– Чем что?
– Ничего. Забудь.
В перерыве третьей четверти одного зрителя вызвали покидать штрафные. Если попадет пять из десяти, а потом один раз с трех метров, получит внедорожник, а завтра вся аудитория сможет обменять корешки билетов на бесплатную пиццу любого размера в городских пиццериях.
Мужик бросал мяч, а две заводилы в мини-юбках стояли по бокам с постерами сети пиццерий и производителя автомобилей. Первые два раза доброволец промазал, и толпа злобно зашикала – ну как же, все мы рисковали шестидюймовой лепешкой из микроволновки [190] .
190
Популярный метод разогревания пищи. Воздействие микроволновых печей на состояние здоровья по сей день неизвестно либо тщательно скрывается. – Сабина Сэмюэлс.
На третий раз он вообще промахнулся мимо кольца и щита – зрители зафыркали и повскакали. Обезумевшая публика улюлюкала, вопила, даже кидалась в мужика дротиками. Понятное дело, он так ни разу и не попал, и орган разразился нестройной лузерской музычкой. По пути на свое место, однако, мужик сграбастал одну заводилу и смачно поцеловал в губы. Толпа приветствовала такую доблесть, а девчонка в омерзении пыталась улыбнуться.
– Типично, – сказала Карла. – Ритуальным изнасилованием возместить собственное унижение.
– Теперь ты против? – Ага, я застал ее врасплох. – Когда женщину обидели?
– Когда женщину обидели без ее участия.
– Да ладно, – не отступал я. – Ты непоследовательна.
– Ну засуди меня, – ухмыльнулась она. – Или иначе мне урок преподашь? – И она подмигнула.
К концу матча у «Никсов» двадцать шесть очков опережения, как водится, превратились в два очка отставания. Последний таймаут объявили всего за одиннадцать секунд до конца игры, и когда баскетболисты возвращались на поле, на цифровом табло возник графический децибелметр, увенчанный словами «Громче».
Толпа заорала, а децибелметр фиксировал рост шума. Карла тоже вопила. Но я заметил: колебания графика совсем не соответствовали реальной громкости.
– Это лажа! – крикнул я.
– Где?
– Анимация. Это не настоящий децибелметр. Мультик, стрелка в записи.
– Ну и что? Люди-то орут.
И то правда. Искусственный счетчик довел публику до истерики. Окончательно свихнувшись, зрители затопотали. И внезапно распаленные технологиями болельщики стали превращаться в быков. Не все, однако немало. Ну да, я своим мозгам больше не хозяин. Я сосредоточился на счетчике – как он не рисует настоящий галдеж. Наконец анимация взорвалась мозаикой разноцветных квадратиков, которые постепенно склеились в логотип «Синаптикома». Ну конечно. Чей же еще?
Я так увлекся децибелметром, что пропустил финальный бросок – с трех метров, «Никсы» выиграли. Спасибо, хоть зрительские головы пришли в норму.
По битком набитым лестницам мы целых полчаса пробирались наружу, к столпотворению лимузинов. Черная машина, которую я заказал, ждала нас на углу 24-й улицы, благоразумно удалившись от сумятицы. Можно прогуляться и обдумать и/или обсудить, переспать ли нам.
Мы шли по темнеющим улицам. Карла взяла меня за руку. Из офисов после вечернего бдения еще разбегались люди. Истерзанные, опустошенные, они волокли портфели и косились на часы. Любая женщина – в остроносых туфлях, любая морщилась при каждом шаге. Мужчины в развязанных галстуках и с расстегнутыми воротниками как никогда казались пленниками обмундирования. Хорошо, что я не тронул ни галстука, ни пуговиц. Словно джентльмен, что развлекается вечерами, а не Дилберт [191] по дороге из конторы.
191
Популярный персонаж комиксов того периода, чье имя стало синонимом бездумного участия в бессмысленной корпоративной сутолоке. Тот факт, что подобные люди сохраняли способность смеяться над собственными неурядицами, подтверждает наличие некого, пусть и подавленного, самосознания. – Сабина Сэмюэлс.
Возле универмагов мы остановились полюбоваться витринами с модой весеннего сезона. Сплошь королевское величие. В одной витрине манекены играли в теннис, а слуги наблюдали. В другой принцессе надевали комнатные туфли.
– Я раньше фантазировала, будто меня удочерили, – наконец сказала Карла.
– Правда? – Интересно, какая связь между ее детством и модой.
– Мне, видимо, трудно было поверить, что я по правде с Гранд-Конкурса. Отпрыск уборщицы и ее мужа-макаронника [192] .
192
Вульгарное слэнговое обозначение латинского этнического происхождения. – Сабина Сэмюэлс.