Чтение онлайн

— Он любит меня.

— Любит? — Захар рассмеялся — резко, отрывисто. — Детский сад. Знаешь, что такое любовь, Ангелина? Любовь — это когда я купил твою мать за бриллиантовое колье, и она была счастлива. А эта любовь, о которой ты говоришь, кончится, когда ты ему надоешь. Или когда он узнает, что у тебя нет ничего, кроме моего имени.

— У меня есть я.

— Ты — ничто без меня, — он резко схватил меня за подбородок, сжал пальцами так, что захрустели кости. — Ты — моя инвестиция. И я не позволю какой-то шлюхе разрушить мой бизнес.

Я молчала. Слёзы текли под повязку, смешиваясь с тушью. Но я не плакала от страха. От бессилия. От того, что он прав в одном: без Демида я действительно была никем.

— Что вы сделаете со мной? — спросила я, хотя боялась ответа.

— Пока не знаю, — он отпустил мой подбородок, я услышала, как он ходит по складу, шаркая подошвами. — Если Ветров согласится на мои условия — может, отпущу. Если нет — ты станешь хорошим уроком для тех, кто думает, что может меня обойти.

— Какие условия?

— Он должен отдать мне все документы, которые собрал. И уехать из города. Навсегда. А ты… ты выйдешь за Виктора. Как и было обещано.

— Он не согласится.

— Тогда ты умрёшь, — просто сказал Захар. — Медленно и очень больно. Выбирай.

Я закусила губу до крови. Мне хотелось закричать, разорвать эти чёртовы стяжки, вцепиться ему в горло. Но я была беспомощна, как кукла.

— Он придёт за мной, — прошептала я. — Он сильный.

— Сильных не бывает, Ангелина. Бывают только умные и мёртвые, — он хлопнул дверью, оставляя меня одну в темноте.

Я не знала, сколько прошло времени. Может, час. Может, день. Я потеряла счёт секундам, минутам, часам. В голове крутились обрывки мыслей: лицо Демида, его голос, его руки. Я представляла, как он обнимает меня, как шепчет «Всё будет хорошо». И от этого становилось легче.

Потом — звуки. Сначала далёкие, потом ближе. Гул мотора, визг тормозов. Крики. Выстрелы? Нет, что-то глухое — может, удар.

Дверь склада с грохотом распахнулась, и я услышала топот множества ног.

— Обыскать всё! — голос Демида.

Мой Демид.

— Ангела! — крикнул он. — Ангела, отзовись!

— Я здесь! — заорала я изо всех сил, дёргаясь в путах. — Здесь!

— Чёрт!

Шаги приблизились. Кто-то тяжело дышал, рядом раздавались чужие голоса, команды. А потом я почувствовала, как чьи-то руки — родные, горячие — сжимают мои плечи.

— Ангела, это я. Я здесь. Тихо, тихо, сейчас сниму повязку.

Тряпка упала. Свет — даже тусклый свет склада — ударил по глазам, и я зажмурилась. Когда открыла, увидела его. Измученного, с красными глазами, с разбитыми костяшками на руках, в порванной рубашке. Но живого.

— Демид, — я разрыдалась. — Демид, я думала, не успеешь.

— Успел, — он разорвал стяжки одним рывком, прижал меня к себе. Я вцепилась в него, как утопающий в спасательный круг. — Прости. Я должен был быть быстрее.

— Бережной… где он?

— Связан. Влад с ним. Полиция уже едет, — он гладил меня по голове, по спине, по лицу. — Ты цела? Он тебя ударил?

— Нет, только связал. Я цела. Но он говорил… что убьёт меня…

— Больше никто тебя не тронет, — он поцеловал меня в лоб, в щёки, в губы. Коротко, жадно, словно боялся, что я растворюсь. — Я обещаю.

Я обняла его, всхлипывая, и чувствовала, как его сердце бьётся так же быстро, как моё. Мы сидели на грязном полу, среди пыли и ржавчины, и никто из нас не хотел отпускать.

— Уходим, — сказал он наконец. — Здесь небезопасно. У него могли быть сообщники.

— Куда?

— Домой. Ко мне. Насовсем, — он помог мне встать, подхватил на руки, и я не стала спорить.

Я смотрела на него снизу вверх, на его скулы, на тени под глазами, и понимала, что он, наверное, не спал всё это время. Ждал. Выслеживал. Рисковал.

— Ты всё-таки пришёл один, — прошептала я.

— Почти один. Влад и ребята были на подстраховке, — он нёс меня к выходу, шагая через какой-то мусор. — Я не мог рисковать.

— Бережной сказал, что ты захочешь моих денег.

— Бережной — козёл, — усмехнулся Демид. — Мне не нужны твои деньги. Мне нужна ты.

— Даже без денег?

— Особенно без них, — он поцеловал меня в макушку. — Ты — моё богатство.

Мы вышли на улицу. Ночной холод обдал лицо, и я вдохнула полной грудью — впервые за много часов. Вокруг были люди в чёрном — его люди. Склады освещали фары машин. Где-то вдалеке выла сирена.

— Отвези меня домой, — попросила я.

— Уже еду, — он посадил меня в машину, сам сел за руль. Завёл мотор.

— А Бережной?

— Его заберут. У Влада есть все документы — копии. Оригиналы Бережной сжёг, но мы предусмотрели.

— Ты гений.

— Нет. Я просто очень хотел тебя вернуть, — он взял меня за руку, прижал к своим губам. — Никогда больше так не делай.

— Что именно?

— Не исчезай.

— Обещаю.

Я смотрела в окно, как ночной город проплывает мимо, и чувствовала, как напряжение понемногу отпускает. Боль в запястьях, боль в спине — всё это было неважно. Важно было только то, что он рядом.

Дома — в его доме, нашем доме — он завёл меня в ванную, сам включил воду, помог раздеться. Я стянула порванную одежду, встала под тёплые струи, и он присоединился ко мне.

— Я сам тебя вымою, — сказал он, намыливая мочалку. — Не спорь.

Я не спорила. Стояла, закрыв глаза, и чувствовала, как он осторожно, почти нежно, трёт мою спину, плечи, руки. Как его пальцы скользят по мокрой коже, смывая грязь, пот и слёзы.

— Демид, — прошептала я.

— Мм?

— Я так боялась, что не увижу тебя больше.

— Я тоже, — он обнял меня сзади, прижался губами к мокрой шее. — Но я бы тебя нашёл. Даже если бы пришлось перерыть весь город.

Мы вышли из душа, он закутал меня в махровый халат. Отнёс в спальню, уложил в кровать. Сам лёг рядом, обнял, прижал к себе.

— Спи, — сказал он. — Я посторожу.

— Ты тоже спи.

— Не могу. Ещё боюсь, что открою глаза — и тебя нет.

— Я здесь, — я провела пальцами по его щеке, по губам. — Я никуда не уйду.

Он закрыл глаза. Я смотрела на него — красивого, сильного, моего — и чувствовала, как в груди разливается тепло.