Чтение онлайн

– Так измените эти чертовы правила!

Управляющий откашлялся.

– Существует процедура изменения первоначального устава клуба…

– Значит, так и поступим!

Но Уилберфорс продолжил:

– …однако для принятия правил требуется единогласное и единодушное решение всех его членов-основателей.

Все посмотрели на него с искренним ужасом.

– Но клубу уже сто лет! – воскликнул Колин.

– Сто двенадцать, если быть точными, сэр Колин. По уставу в случае смерти члена-основателя голос переходит его ближайшему потомку по мужской линии…

Лорд Бартлз вышел вперед:

– Значит, это я. Мой дед был одним из основателей клуба. Я предлагаю изменить этот чертов устав.

– Похоже, я тоже имею право голоса, – громко сказал лорд Олдрич. – И я поддерживаю это предложение.

В холле раздались восторженные крики «Ура!», но Уилберфорс покачал головой:

– Милорды, я вынужден сообщить вам что единогласного голосования не было. Существует еще один потомок одного из основателей клуба.

– Ну и кто он? Мы его сюда вызовем и заставим проголосовать «за!»

– Но ведь третий член – это…

Колин возмущенно фыркнул:

– Это Джек, так ведь?

Уилберфорс закончил свою фразу, не удостоив его вниманием:

– …лорд Джон Редгрейв, наследник маркиза Стрикленда.

Эйдан вздохнул:

– А его здесь нет, к сожалению.

Колин прищурился и сказал:

– Уилберфорс, вы ведь прекрасно знаете, как бы по этому вопросу проголосовал Джек.

Вид у управляющего был немного смущенным.

– Мне неуместно говорить за него, сэр Колин. И пока такое голосование не проведено, я вынужден следовать правилам клуба. Ни одна леди, ни в какое время и ни при каких обстоятельствах не имеет права посещать клуб «Браунс».

Раздались протестующие возгласы. Несколько слуг во главе с Бейливиком подошли и встали за спиной Уилберфорса, на которого наседала разъяренная седовласая толпа.

Мэдлин вышла вперед:

– Право, джентльмены, это начинает выглядеть довольно нелепо. – Она тепло улыбнулась им всем. Старики заметно оттаяли, а кое-кто даже начал смущенно переминаться с ноги на ногу. – Граф нашел нам очень, славный домик довольно близко отсюда. Мы будем очень рады видеть вас всех у нас в гостях.

– Минуточку, – перебил ее Уилберфорс, – прошу прощения, что вмешиваюсь, миледи, но мне внезапно пришло в голову, что хотя устав запрещает дамам посещать клуб, в нем нигде не говорится о том, что им запрещено селиться здесь!

Он обвел всех безмятежно-спокойным взглядом, словно только что избежал повешения на флагштоке.

– Ура! – сказал лорд Бартлз, а сэр Джеймс возглавил целый хор хрипловатых возгласов, выражавших радость.

Мелоди присоединилась к ним, звонко закричав:

– Мы остаемся! Остаемся!

Большинство членов клуба, утомленные столь непривычными усилиями, разбрелись по своим насиженным местам и вернулись к своим привычным занятиям. Скрипели суставы стариков, усаживающихся в кресла, шуршали газеты, позвякивали кофейные чашечки.

Мэдлин удивилась столь внезапному, хотя и неспешному изменению обстановки. В холле с ними остались только Олдрич, Колин и Уилберфорс. Бейливик солидно встал у дверей, и его невозмутимость нарушила только заговорщическая улыбка, которую он адресовал захихикавшей Мелоди.

Неужели управляющий только что едва заметно поморщился? Не может этого быть! Тем не менее Эйдан решил проследить за Мелоди и молодым лакеем. Один ребенок в клубе – это уже достаточно утомительно!

Мэдлин взяла его под руку.

– Полагаю, теперь нам надо пойти и распаковать вещи, – проговорила она с улыбкой, а потом повернулась к Уилберфорсу: – Как вы думаете, можно будет пробить дверь в соседние апартаменты? Мелоди нужна детская и…

Ее снова прервали – на этот раз она не смогла закончить фразу из-за энергичного стука дверного молотка. Бейливик резко выпрямился и открыл дверь.

К несчастью, молодому лакею недостало мужества остановить ураган, каковым была леди Бланкеншип. Она пронеслась мимо него шуршащим надушенным вихрем и направилась прямо к сыну.

Он крепче сжал руку Мэдлин.

– Я заранее приношу извинения за поведение моей матери, – тихо прошептал Эйдан.

Широко раскрытыми глазами та наблюдала за приближающейся грозой.

– Откупишься потом, – пробормотала с улыбкой Мэдлин. – Бриллианты меня вполне устроят.

Эйдан с трудом сдержал Смех и поклоном приветствовал матриархальное бедствие:

– Миледи, какая приятная неожиданность!

Леди Бланкеншип остановилась, сверкая глазами и не скрывая своей ярости.

– Бланкеншип! Что все это значит?

Она резко вытянула к нему затянутую в перчатку руку. На ее ладони лежал смятый листок бумаги.

Эйдан спокойно посмотрел на него.

– Как я вижу, вы получили мое письмо, – проговорил он кротко.

– Извольте немедленно объясниться!

Сын ласково улыбнулся:

– Миледи, позвольте представить вам леди Мэдлин Уиттакер, женщину, на которой я намерен жениться… – тут он бросил взгляд на большие напольные часы, украшавшие холл, – меньше чем через час. Мэдди, это графиня Бланкеншип, моя мать. – И, не удержавшись, с озорной улыбкой добавил: – которой вскоре предстоит именоваться вдовствующей графиней.

Услышав эти слова, леди Бланкеншип опасно прищурилась. Ее гневный взгляд готов был испепелить всех.

– Леди Мэдлин!

– Леди Бланкеншип!

Мэдлин сделала книксен, но без излишней почтительности. В конце концов, она по рождению была почти такой же знатной, как эта женщина – в результате своего брака.

Выпрямившись, она уже имела наготове улыбку и непробиваемое спокойствие. И то и другое, она продемонстрировала леди Бланкеншип, которая устремила на нее ледяной взгляд таких знакомых глаз.

Мэдлин невольно стиснула Эйдану локоть: «Начинается!»

– Эсме? Дорогая, как я рад тебя видеть!

Вздрогнув от неожиданности, леди Бланкеншип перевела взгляд с Мэдлин, которую собиралась словесно изничтожить, на худосочного морщинистого старичка, стоявшего чуть позади. Ее синие глаза расширились – и она вдруг побледнела.

– Олди?

Эйдан повернулся и изумленно воззрился на лорда Олдрича.

– Олди? – тихо переспросил он.

Однако лорд Олдрич видел одну только леди Бланкеншип.