Чтение онлайн

И да, вспомнил случайные разговоры про королеву мать. На Земле обычно так называют мать короля, которая сама не правила, а здесь получилась немного по-другому. Ренада была самой настоящей королевой, твёрдой рукой правила долго, и о ней вспоминали достаточно… с уважением. А какое-то время назад из-за проблем со здоровьем она добровольно передала корону своей дочери Альбине. Вот и получалось, что есть королева Альбина, и есть королева мать Ренада, которая вроде как на пенсии, но ещё могла вмешиваться в дела дочери. Но дочь, которая могла бы радоваться болезни и смерти матери, всё-таки потребовала привезти меня, как последнюю надежду на выздоровление матери. Ну, хотя бы в этом она проявила себя как нормальный человек.

Кстати, а почему королева сказала про шесть вылеченных мною магов? Маг в коме, трое в гарнизоне. Этих я помню. Алина — ну, наверное, тоже можно посчитать за лечение, но всего получается пятеро. А кто тогда был шестым, которого она мне приписала? Непонятно.

Через какое-то время добрались и до покоев королевы матери. Понял это только по тому, что из коридоров зашли в одну из двери и оказались в большом… наверное, будуаре. Квадратов пятьдесят, два больших окна, но обстановка… немного старовата, на мой вкус. Не в смысле старое и ветхое, а стиль… тяжеловатый по сравнению с тем, что я видел здесь, пока шли по коридорам. На стенах гобелены в тёмных тонах с золотым тиснением. Не для того, чтобы показать богатство, а просто вкусы у людей такие. Пуфики, кресла, несколько столиков. И всё какое-то… Чуть круглее, вычурнее, чем я привык за годы, что я здесь. Видел такое несколько раз и на Земле, когда приходил в семьи, знавшие лучшие годы в молодости, когда покупались квартиры, мебель, делались ремонты. Дорого, богато, но без всяких пояснений чувствовалось, что покупалось это всё лет тридцать — сорок назад, а потом так и осталось. Сначала этого требовал статус, а потом уже было не модерновой мебели.

В разных местах сидели и стояли пятеро женщин аристократического вида, хотя две точно были целительницами. Все смотрели на нас, но первый боевик повернул налево, к двери в другую комнату. А вот здесь точно была спальня, превратившаяся в больничную палату. Первое, что резануло — наглухо занавешенные окна, так что в комнате стоял полумрак, и лишь возле большой кровати с балдахином стояли пара подсвечников с зажжёнными свечами. Может чтобы больную не беспокоить, может ещё по какой причине. Второе, что резануло — специфический старческий запах, перемешанный с какими-то благовониями. Это не вина стариков, а просто возрастное изменение обмена веществ, да ещё и некоторые лекарства могут очень сильно изменить запах пота. Это и у молодых бывает во время болезни, когда приходится пить много лекарств, которые лечат одно, но при этом калечат другое. Тут уж не до запаха — живым бы остаться (если больной ещё в состоянии принимать самостоятельные решения).

У дальней стены большая постель с балдахином, рядом с ней небольшой стол, заставленный средствами по уходу, и сидела явная сиделка. Уже в возрасте, очень хорошо одетая, но всё равно сиделка. С правой стороны у стены ещё трое — двое женщин и мужчина. Мужчина — целитель, а вот женщины, наверное, из свиты королевы (или как это называется). Эти просто ждали. Может у них дежурство такое, может ждали слов и приказов королевы.

Я остановился у входа, не зная что теперь делать и куда идти, а вот идущий первым боевик пошёл к этой группе, они о чём-то тихонечко поговорили. Можно было ожидать возмущений, возгласов, но и мужчина, и женщины встали и, стараясь не шуметь, направились к двери. Мужчина сделал знак сиделке, и та послушно встала и тоже пошла к выходу. А вот когда проходили мимо меня, взгляды жгли меня как… Только сиделка смотрела чуть удивлённо. У женщин взгляд настороженные, пристальные, а вот мужчина разве что дырки во мне не прожёг. Ну да, королевского целителя меняют на какого-то мальчишку. Тут у любого взыграет уязвлённая гордость, а если ещё и получится вылечить, то получу такого врага, что лучше не надо. Хотя, если мужик умный, то постарается выведать секреты такого лечения. Только вряд ли у нас будет время встретиться потом. «Потом» я уже буду неизвестно где, и буду ли я ещё жив к тому времени — большой вопрос.

Дождавшись, пока все выйдут, первый боевик так же молча показал рукой — мол, теперь твоя работа. Мужчины тоже вышли, закрыв за собой двери. Оставалось только вздохнуть от таких зигзагов моей судьбы. Вроде, невероятный взлёт карьеры, а вроде как я уже падаю в пропасть, и обратной дороги нет.

Стоять у двери было бессмысленно, так что я пошёл к постели посмотреть что же там за пациентка, из-за которой меня выдернули так резко. Смотреть особо было не на что — с одного края постели лежала седая старуха в чепце, по грудь прикрытая одеялом. Видно было только голову, плечи и руки, лежавшие поверх одеяла. Подтащив поближе к постели кресло сиделки, сел и попробовал просмотреть организм старухи своим «медицинским» зрением. Печально, всё очень печально.

У археологов есть такое выражение — «истлевшее». Обычно так говорят про что-то очень старое, которое ещё сохраняет свою форму только потому, что его не трогают. Вот и организм старухи создавал впечатление истлевшего. Немного странно, учитывая, что ей должны были заниматься лучшие целители королевства. Хотя… если учитывать, что жизнь её прошла в постоянном стрессе, то организм и должен быть изношен до крайности. И ещё у меня создалось впечатление, что её несколько раз травили, и выжила она только чудом. Так и жила на износ, и только благодаря постоянной помощи целителей. Они и сейчас сделали всё по науке, запустив несколько высших целительских заклинаний, которые не давали старухе закончить свой жизненный путь. Местные варианты земных систем принудительной вентиляции лёгких, очистки крови и прочих. Все старались сделать как лучше, но только продлевали мучения.

Попробовал прикинуть что мог бы сделать я, но быстро бросил. Можно пробовать чинить, если хотя бы есть с чего начинать, к чему можно прицепиться как к основе, а здесь… лучше уж дать старухе спокойно умереть. Что будет со мной при таком раскладе, думать не хотелось.

Старуха вдруг очнулась и открыла глаза. Долго смотрела в потолок, потом повернула голову ко мне.

— Кто такой? –глухо спросила она.

Я чуть склонил голову.

— Зовут Девил, Ваше Величество. Теперь я буду вашей сиделкой.

Старуха скосила взгляд на спальню.

— Где остальные?

— Королева приказала, что теперь рядом с вами буду только я.

Старуха лежала неподвижно, но взгляд, устремлённый на меня… Вот это точно королева, жесткой рукой державшая власть в королевстве многие годы.

— Почему? –прохрипела старуха.

— Королева или кто-то из её придворных решили, что я чем-то могу помочь вам, Ваше Величество –отозвался я.

— А на самом деле?

— Я думаю, не стоит гневить богов, вымаливая лишний час жизни. У всего есть свой срок, и надо воспринимать это с достоинством.

— То есть помочь мне ты не сможешь?

— Я могу лишь помочь вам уйти с достоинством, достойным королевы.

— И что это значит?

Я задумался, подбирая слова. Действительно, а что именно я могу сделать в данной ситуации?

— В одной из религий есть обычай, что человек перед смерть кается, признавая свои ошибки, и уходит из жизни со спокойной душой, надеясь на милость богов. Обычно это делается в присутствии священника, благословлённого на это богами, но сейчас таким человеком могу быть и я.

— И в чём смысл такого разговора?

— В том, что вы сами, перед самой собой признаете, что иногда за вашими светлыми порывами были и чёрные мысли, и вы сами понимаете, что в ваших действиях были и корысть, и злоба.

— Не тебе меня судить, мальчишка! — прохрипела старуха.

— А я и не собираюсь это делать, это должны сделать вы сами. А уж потом боги рассудят — чисты ли были ваша душа и помыслы. Сейчас я всего лишь человек, которому можно перед смертью рассказать сокровенное. После этого вы или сами умрёте с лёгким сердцем, или я дарую вам лёгкую смерть.

— Ты меня убьёшь?

— Нет, я лишь дарую лёгкую смерть без мучений, если вы сами этого захотите. В вашем положении это будет лучшей наградой.

— А если я откажусь?

— Значит я буду просто сидеть у вашей кровати, слушать ваши хрипы и ждать вашей смерти.

— Тебя казнят за такое!

— Скорее всего, -кивнул я –но вы уже умрёте в мучениях и порадоваться этому точно не сможете.

Старуха отвернулась от меня и закрыла глаза. Ну, это ей решать как уйти из жизни, а мне придётся сидеть здесь, пока она не умрёт. Тяжко вот так сидеть в тишине, ожидая смерть человека, но после нескольких минут старуха вдруг заговорила. Не открывая глаз, словно в забытьи, но речь была связной, и чем больше она говорила, тем сильнее у меня шевелились волосы на голове. Не, я слышал и подозревал, что политика — это грязное дело, но услышать подробности от королевы…