Сломанная марионетка
Шрифт:
— Ридж, — начинаю я, мой мозг перебирает идеи. — С кем еще она общалась?
— Ни с кем. Когда это был не я, это была ты.
— Хорошо, — бормочу я. — Что мне делать?
— Мы мало что можем сделать. Я уже все перепробовал. Теперь все, что мы можем делать, это надеяться, что она просто вернется домой.
— Хорошо. Спасибо, Ридж. Если я что-нибудь узнаю, то позвоню тебе. И ты сделаешь то же самое?
— Да.
Положив трубку, я поворачиваюсь лицом к Бишопу.
— Что мне делать?
Бишоп смотрит на Нейта, и я наблюдаю, как они оба обмениваются взглядами. Меня осеняет осознание того, кто сидит передо мной.
Мое лицо выпрямляется.
— Клянусь Богом, если вы двое имеете к этому отношение, я вас убью.
— Мы не имеем к этому никакого отношения, — говорит Нейт, подходит к раковине и наполняя стакан водой. Он поворачивается к нам лицом, опираясь на стойку. — Но это чертовски странно.
— Странно, бл*дь? — Я усмехаюсь, поднимаясь на ноги. Рука Бишопа касается моего бедра, и я опускаю взгляд, затем смотрю на него, а потом снова на Нейта. — Это мягко сказано.
— Просто оставь это пока, — говорит мне Нейт, качая головой. — Она явно не хочет, чтобы ее нашли.
Мои плечи опускаются в знак поражения.
— Наверное. Но почему она не пришла ко мне, если ей нужна была помощь?
— Кто знает, почему кто-то что-то делает, Китти? — Нейт подходит ко мне и целует меня в голову. — Мне нужно отскочить.
Я поворачиваюсь и смотрю, как Нейт выходит из кухни, а потом перевожу взгляд на Бишопа.
— Ты не уходишь?
Он качает головой.
— Нет.
— Почему? — Честно говоря, мне бы не помешало немного побыть одной.
— Я просто хочу спросить тебя кое о чем.
— Кажется, ты всегда хочешь меня о чем-то спросить.
Парень встает на ноги и подходит ко мне. Его грудь прижимается к моей, прежде чем его палец поднимается и заправляет прядь волос мне за ухо.
— У тебя есть какие-нибудь воспоминания о том времени, когда ты была маленькой?
Раз.
Два.
Три.
Четыре.
Четыре.
Четыре.
— Нет, — отвечаю я, сохраняя невозмутимое выражение лица и строгую осанку.
Бишоп смотрит в мои глаза, его темно-зеленые глаза смеют выдать мои секреты.
— Нет.
Он наклоняется, склоняя голову и сужая глаза.
— Ты лжешь мне, Китти?
Лгу.
— Нет.
Он делает паузу, оставляя такт тишины между нами, прежде чем отступить назад.
— Хорошо. — Бишоп отходит и поворачивается, чтобы выйти за дверь. — Если ты солгала мне, я накажу тебя. — Затем парень уходит, как чертов торнадо, унося с собой целую кучу нетронутых старых эмоций. Эмоций, с которыми я упорно борюсь много лет подряд, чтобы похоронить. Вопрос из двенадцати слов вернул десять тысяч чувств, которые я так старательно пыталась забыть. Закрыв глаза, я медленно вдыхаю и выдыхаю.
Вдох.
Выдох.
Вдох.
Выдо…
— К черту. — Подхожу к шкафу с алкоголем и достаю бутылку Джонни Уокера. Откручиваю пробку, подношу кончик ко рту и глотаю. Крепкий виски ударяет по задней стенке моего горла, а затем опускается вниз, скрывая все чувства, затронутые Бишопом. Я смотрю на скамейку, и тут мне в голову приходит идея. Знаю, что Елена и папа уехали на неделю. Усмехаюсь, доставая телефон. Я еще не устраивала вечеринку, а поскольку Нейт устроил множество, думаю, пришло время мне поиграть в догонялки. Разблокировав телефон, я быстро смотрю на время: 7:45 вечера. Идеально. Я набираю номер Татум, и она берет трубку на втором гудке.
— Дааа?
— Тейт?
— Да, сучка. Как дела?
— Вечеринка у меня дома.
Это привлекает ее внимание.
— О? Когда?
— Ты приходи прямо сейчас. Остальные могут прийти в любое время после 10 вечера. Распространи информацию.
— Ты знаешь, я так и сделаю, — отвечает подруга.
Я так и представляю ее отсюда, ерзающую в кресле от возбуждения. Делаю глоток виски и ухмыляюсь.
— Скоро увидимся. — Положив трубку, я перебираю телефон между пальцами и слушаю, как на заднем плане громко тикают часы. Мое дыхание становится прерывистым, поэтому делаю глубокий вдох и закрываю глаза.
Это не реально. Ты здесь, старше, в своем доме. Дома. В безопасности, в тепле. Это не реально.
Раз.
Два.
Три.
Четыре.
Четыре.
Четыре.
— Почему я тебе не нравлюсь? У тебя сегодня день рождения. Ты должен быть счастлив, — прошептала я в сторону злого мальчика в песочнице.
— Потому что ты отвратительна. Потому что ты разрушаешь жизнь. Потому что я тебя, чертовски, ненавижу.
— Это плохое слово, — тихо ответила я, хотя мне так хотелось разрыдаться. Я проглотила неприятие и все равно протянула мальчику лопату.
— Мне это на хрен не нужно. Какого хрена ты думаешь, что я хочу это теперь, когда ты дотронулась до нее? Ты отвратительна. — Он поднялся на ноги, пиная песок, пока острые жала не резанули по глазам.
— Ай! — Я заплакала, не в силах бороться со слезами, которые лились по моим щекам. — Зачем ты это сделал?
— Потому что я тебя ненавижу! — прорычал злобный мальчишка, а затем устремился обратно к своей маме.
Почему он меня ненавидел? Я не сделала ничего плохого, насколько я знала. Впервые я встретила его сегодня.
— Брэнтли! — крикнула ему женщина. — Иди сюда сейчас же.
— Эй! — позвала я, вытирая песок со своего сарафана. — Тебя зовут Брэнтли?