Чтение онлайн

Она с трудом поддела крышку ногтем.

Внутри лежали не леденцы.

Там лежали зубы.

Человеческие. Молочные зубы. Около десятка.

И золотое обручальное кольцо.

И маленькая, серебряная флешка на шнурке.

— Что это? — прошептала Алена.

Чур выглянул из-за печки. Увидел коробочку и зашипел.

— Закрой! — крикнул он. — Не трогай Верину кассу!

— Кассу? — Алена посмотрела на него. — Это валюта?

— Это залоги! — рявкнул Чур. — Это чужое! Положи на место, дура! Если хозяева придут забирать, а этого нет — они с тебя шкуру спустят!

Алена быстро захлопнула коробочку.

Зубы. Кольцо. Флешка.

Это были чьи-то «якоря». Вещи, в которые, видимо, была вложена память.

Она положила коробочку обратно. Но тетрадь взяла.

Черный переплет был холодным.

На обложке белым корректором было выведено одно слово:

«ДОЛЖНИКИ».

Алена открыла первую страницу.

Список. Имена, фамилии, даты. И напротив каждого — странные пометки.

«Иванов П. — страх высоты (изъято). Долг: 2 месяца тишины».

«Семенова А. — горе по мужу (частично). Долг: дрова, молоко».

«Михалыч — жадность (отказ). Долг: проход».

Руки Алены похолодели.

Бабушка не просто лечила.

Она была ростовщиком. Она держала всю деревню на крючке.

— Положи, — прошипел Чур, подойдя ближе. Теперь он выглядел напуганным. — Не читай. Это тяжелая книга. Она жжет руки.

Алена захлопнула тетрадь, но не положила обратно. Она сунула её в рюкзак.

— Теперь это моя книга, — сказала она. — Я наследница.

Чур отступил, прижав уши.

— Ну гляди… Наследница. Наследовать долги — дело опасное. А ну как платить придется тебе?

— Разберемся, — отрезала Алена.

Голод никуда не делся, но теперь к нему примешался азарт. У неё в руках была карта. Список тех, кто зависел от Веры. А значит, теперь зависит от неё.

Она закинула рюкзак на плечо.

— Я иду к Михалычу.

Чур только хмыкнул, прячась обратно в тень.

— Иди. Только на пороге соль не растопчи. И помни: в глаза никому не смотри. Здесь взгляд — это тоже дверь. Если долго смотреть — могут и войти.

Алена подошла к тяжелой входной двери.

Отодвинула засов.

Щелкнул замок.

Дверь открылась, впуская в дом сухой, пыльный воздух улицы.

Впереди лежал день. Серый, безрадостный, но относительно безопасный.

Алене предстояло выйти в люди.

Алена переступила через полоску серой золы у порога, стараясь не задеть её носком ботинка. Чур предупреждал: защита хрупкая.

Она закрыла тяжелую дверь снаружи. Замок щелкнул, отрезая её от безопасного (пусть и с монстром внутри) пространства. Ключ в кармане привычно потеплел, подтверждая: я здесь, я с тобой.

Она стояла на высоком крыльце, оглядывая свои владения.

Днем Заблудье выглядело как похмельный сон. Цвета были выкручены на минимум. Небо — цвета грязной ваты. Трава — бурая, жухлая, будто выжженная химикатами.

Дома, которые ночью казались призрачными, обрели плотность, но потеряли жизнь. Они стояли накренившись, с заколоченными окнами, похожие на стариков, ожидающих смерти в очереди к врачу.

Тишина была ватной. Ни птиц. Ни ветра.

Только далекий, ритмичный звук: тук… тук… тук…

Где-то рубили дрова. Или просто били палкой по забору.

Алена спустилась по ступенькам. Рюкзак за спиной казался тяжелее обычного — «Книга Должников» давила лопатками, как кирпич.

Она вышла на дорогу. Пыль под ногами вздымалась серыми облачками и оседала на ботинках.

Она шла к центру деревни. Чур сказал: «Где раньше правление колхоза было». Это ориентир.

По пути ей встретился первый местный житель.

Мужик в засаленной телогрейке и шапке-ушанке (в такую-то духоту) толкал перед собой тачку.

Тачка была пустой. Колесо скрипело на всю улицу, вихляя восьмеркой.

Мужик шел медленно, глядя строго себе под ноги. Его лицо было серым, землистым, с глубокими складками у рта.

Алена посторонилась.

— Здравствуйте, — сказала она громко.

Мужик не поднял головы. Он даже не сбился с шага.

Он прошел мимо, продолжая толкать пустую тачку.

Только когда скрип колеса удалился на пару метров, Алена услышала его бормотание. Он повторял одни и те же цифры, как мантру:

— Три на ум пошло… семь пишем… два в уме… три на ум пошло…

Алена посмотрела ему вслед.

В его глазах, которые она успела заметить мельком, не было зрачков. Там была та же мутная белесая пелена, что и у ночной старухи. Но если старуха была агрессивной, этот был… никаким.

«Автомат», — подумала Алена. — «Биоробот. Выполняет заложенную программу, пока не кончится заряд».

Она ускорила шаг. Ей не хотелось стать такой.

Центр деревни обозначился небольшой площадью, заросшей лебедой.

Посреди площади стоял бетонный постамент. Раньше там, наверное, был Ленин или какой-то пионер с горном. Теперь торчала только арматура, изогнутая в форме вопросительного знака.

За памятником стояло длинное кирпичное здание. Вывеска «ПРОДУКТЫ» сохранилась на удивление хорошо — синие буквы на белом фоне.

Окна были забраны мощными решетками, сваренными из арматуры. Дверь — железная, массивная, как в бункере.

Но внимание Алены привлекла не дверь.

Рядом с входом, на кирпичной стене, висел стенд под стеклом.

Обычно на таких вешают объявления, поздравления с праздниками или расписание автобусов.

Алена подошла ближе.

Стекло было чисто вымыто.

За стеклом, приколотые кнопками, висели фотографии.

Черно-белые, размера 3х4, как на паспорт.

Их было много. Около пятидесяти.

Лица людей. Мужчины, женщины, старики, дети.

Под каждым фото была подпись. Не имя. Не фамилия.

Дата.

«12.05. Забыт».

«20.08. Пустая».

«01.09. Списан».

Алена пробежала глазами по рядам.