Чтение онлайн

Наступил канун Нового года. Вечером двадцать девятого числа Цинь Гуй с женой сидел у восточного окна и пил вино, как вдруг к ним подошел слуга и подал письмо.

Цинь Гуй вскрыл конверт — в нем оказалось не письмо, а листок, который распространял в народе некий смельчак по имени Ли Юнь-шэн. В нем говорилось о том, что Юэ Фэй и его сыновья несправедливо обижены и что народу надо подать общее прошение государю об освобождении невинных.

Листок прислал Сюй Нин, доверенный человек Цинь Гуя.

Первый министр нахмурился.

— Что у вас за письмо? — спросила жена. — И почему вы расстроились?

Цинь Гуй протянул ей листок:

— Я подделал государев указ, чтобы бросить Юэ Фэя в темницу. Вань Сы-во и Ло Жу-цзи пытали его, но он так и не признался в том, что замышлял мятеж. В народе поговаривают, будто он несправедливо обижен, и хотят подать жалобу государю. Если слухи дойдут до дворца, дело кончится плохо! Но и отпустить Юэ Фэя нельзя, этим я нарушил бы приказ Учжу. Вот что меня заботит.

Госпожа Ван прочитала листок, взяла из очага погасший уголек и написала на золе: «Связать тигра легко, а заставить служить — трудно».

Цинь Гуй кивнул головой.

— Верные слова, — сказал он и стер написанное.

— Господин, Вань Сы-во прислал вам апельсины, — доложил слуга.

— Вы знаете, на что можно употребить эти апельсины? — спросила Цинь Гуя жена, когда он принял подарок.

— Как на что? На закуску к вину! — ответил Цинь Гуй. — Пусть служанки нарежут их дольками и подадут к столу.

— Не стоит без толку портить чудесные плоды, — возразила жена. — Ведь это палачи, которые должны разделаться с Юэ Фэем!

— Апельсины есть апельсины. При чем тут палачи? — не понял Цинь Гуй.

— А вот при чем: напишите приказ о казни Юэ Фэя и положите его внутрь апельсина, из которого вынута мякоть. Потом отошлите этот апельсин смотрителю тюрьмы, и пусть он покончит с Юэ Фэем и его сыновьями в Беседке ветра и волн.

Цинь Гуй послушался жену и отослал приказ в пустом апельсине.

Правильно говорится:

А теперь расскажем о Юэ Фэе. В последнее время ему не позволяли видеться с сыном. Юэ Юня и Чжан Сяна теперь держали в отдельной камере. В канун Нового года тюремный смотритель Ни Вань отнес арестованным вина и закусок.

— Вы тоже можете принести жертвы, — сказал он Юэ Фэю, расставляя на столе угощения.

— Очень обязан вам за вашу заботу, — поблагодарил Юэ Фэй и присел к столу.

Указав на почетное место, он сказал Ни Ваню:

— Садитесь и вы, мой благодетель.

— Да разве я посмею! — воскликнул смущенный смотритель.

— Садитесь, зачем скромничать! — настаивал Юэ Фэй.

Однако Ни Вань решительно отказался занять почетное место и сел в сторонке. Выпили вина, и Юэ Фэй сказал:

— Не стесняйтесь, благодетель, чувствуйте себя свободно. Я знаю, ваша семья сегодня тоже празднует Новый год, и если вам надо уйти, скажите — я не стану вас задерживать. Нехорошо заставлять вашу супругу беспокоиться.

— Не упоминайте об этом! Если великого человека несправедливо обижают, так что уж считаться с такими маленькими людьми, как мы с женой! Давайте выпьем еще по кубку!

— С удовольствием! — согласился Юэ Фэй и вдруг насторожился: — Что это за шум во дворе?

Ни Вань выглянул наружу:

— Дождь пошел.

— В самом деле, дождь! — Юэ Фэй был поражен.

— Не только дождь, но и снег. Дождь со снегом под Новый год — счастливая примета для государства. Чему вы удивляетесь?

— Я вам объясню. По пути в столицу я проезжал через горы Цзиньшань и навестил наставника Дао-юэ. Он мне сказал, что в Линьани меня бросят в темницу, и поэтому уговаривал отказаться от должности, пока не поздно, и уйти в монахи. Но я не внял ему, потому что мой долг — до конца дней своих служить государству. Тогда он на прощание прочитал мне буддийскую гату, смысл которой я сразу не понял. Но сейчас, когда вы сказали, что пошел дождь, я вижу — его предсказание сбывается! Наверное, при дворе решили покончить со мной!

— Что это за гата? Не можете ли ее повторить? — спросил Ни Вань.

— Могу. В первой половине гаты сказано:

Сегодня ведь двадцать девятое число двенадцатого месяца, то есть предпоследний день года. Идет дождь — или, образно говоря, «заплакало небо». И дальше, если к иероглифу «фэн» добавить два небольших штриха, то получится иероглиф «цинь»! Ясно, что смертельный яд приберег не кто иной, как Цинь Гуй. Эта часть предсказания уже сбылась. А вот следующие строки:

Смысл их пока мне не совсем понятен, но скорее всего они тоже говорят о неизбежности моей гибели. Попрошу вас, дайте мне кисть и бумагу.

Ни Вань принес письменные принадлежности. Юэ Фэй написал письмо, запечатал и сказал смотрителю:

— Спрячьте, пожалуйста, а когда я умру, отвезите в Чжусяньчжэнь. Там в главном лагере у моих братьев Ши Цюаня и Ню Гао хранится печать юаньшуая. Если до них дойдет весть о моей гибели, они поднимут мятеж, а это даст кое-кому повод говорить, будто я тоже не был предан государю. Обязательно передайте письмо: это избавит государя от опасности и сохранит мое имя незапятнанным!

— Я вижу, что творится в нынешнем мире, — сказал Ни Вань. — От всего сердца желаю вам живым выйти из темницы. Ну, а если этого не случится, я тоже не стану цепляться за ничтожное жалованье, брошу проклятую должность и уеду на родину. Моя деревня как раз неподалеку от Чжусяньчжэня, и я заодно отвезу ваше письмо.