Чтение онлайн

— Слушаюсь!

Оценивая поведение Сергея, Баронесса подумала и о роли Кривоносого, который его выдал. Да, каждый может быть не согласен с властью, ее политикой в собственной стране, но когда земле твоей угрожает беда, вместе со всеми ты должен, обязан встать на ее защиту, за спасение того, что создано ее народом за множество веков, за лучшую долю, которую добивается для себя и для своих потомков эта огромная страна.

Чувствовала она и то, что оставались считанные дни, быть может, часы до прихода советских войск в Поставы. Подумала о необходимости срочно радировать в Центр о панике, которая началась здесь, указать возможные маршруты бегства так бездарно проигравших войну «освободителей человечества».

Нафабрив усики, Гитлер озабоченно смотрел со стены.

Зазвонил телефон. Шеф поднял трубку.

— Штапффельфюрер Хейфиц, — как мог бодрее произнес он. — Так. Так. Наконец-то запеленговали возмутительницу нашего спокойствия! Поздравляю. По какому же адресу рация действовала? Я так и предполагал. Да? Вот как? И часто там бывала? Непременно разберусь с этим. Какие указания? «Пианистку» поручите задержать и доставить ко мне вместе с кодом, шифрами и рацией! «Дирижеров» мы сами найдем! Но смотрите, если упустите!..

Баронесса встревожилась: уж не о ее ли рации идет речь?..

— Скажите, фрейлейн, — обратился к ней гестаповец. — Вы действительно бываете в доме под номером двадцать по улице Песчаная?

— Как-то заходила, — сдерживая тревогу, ответила она.

— У вас что, приятельница живет там или друг?

— Я не вступаю в дружеские отношения с русскими.

— Похвально. Кто же тогда? Маникюрша? Молочница? Прачка?

— Особа, которая неплохо шьет. Мне иногда требуется что-то скроить, пошить. Вы забываете, что я — женщина. Кстати, вы тоже с ней знакомы и довольно хорошо, даже близко.

— Каким образом, фрейлейн? — терялся в догадках Хейфиц.

— Она вами проверена на благонадежность, работает официанткой в нашей столовой и обслуживает вас. Иногда дважды в день. И вы ей улыбаетесь.

— Такая худенькая, симпатичная, всегда приветливая и готовая услужить? — припомнил Хейфиц.

— Вот видите, она вам даже нравится, — старалась шутить Баронесса, хотя ей было не до юмора.

— Так вот. Эта симпатяга оказалась русской радисткой, — пристально наблюдая за реакцией подчиненной, сказал Хейфиц. — И в столовой наверняка собирала информацию о нас. Наши господа офицеры не всегда держат язык за зубами. Чуть подвыпьют, и он у них уже заработал, что колокол. На всю округу звон стоит.

— Вот не подумала бы… А ведь такая женственная.

— А мы с вами такие доверчивые… — Хейфиц нервно заходил по кабинету. — Доктрина фюрера «Дранг нах Остен» потерпела сокрушительный провал, но наши парни продолжают гибнуть на фронте со словами «Хайль Гитлер!». Я же не смог защитить свой сейф! И лишь повторяю вслед за Геббельсом: «Мы еще покажем себя! У Германии будет жизненное пространство, а у каждого немца — бутерброд со шпигом и шнапс!»

У Хейфица не было ничего, кроме интуиции и предчувствия, но он уже начал подозревать Альбину и в любой момент мог арестовать ее. Не поможет и «протекция» Мюллера. Германия для него превыше всего!

Вошел шифровальщик.

— Штапффельфюрер, шифровка из Берлина.

— Оставь, — ответил Хейфиц. Быстро пробежал ее глазами. Нервно зашагал по кабинету. Подал шифровку Альбине. — Ознакомься.

Альбина принялась читать: «Анализ оперативных материалов по Поставам показывает: из горотдела Службы безопасности и СД и разведшколы „Цеппелина“ идет утечка особо секретной информации. Факт первый. Большевики опубликовали у себя и на Западе фотокопии секретных документов, на которых проставлены номера, числящиеся за вашим органом. Факт второй. Под Москвой захвачены и арестованы пять агентов, прошедших подготовку в разведшколе „Цеппелина“ и заброшенных на вражескую территорию. О подготовке их к заброске было известно вашей агентуре. Все это могло произойти в результате бесконтрольности в хранении секретных документов и расхлябанности сотрудников аппарата. Не исключено, что в вашу среду проник тайный лазутчик ОГПУ. Считая факты установленными, штапффельфюреру Хейфицу объявляю о неполном служебном соответствии. Предписываю принять меры к обнаружению лазутчика и наведению строжайшего порядка в делах. Об исполнении докладывать еженедельно. Мюллер».

— Может быть, ошибка? — сказала Альбина, бросив на шефа открытый взгляд и возвращая бумагу.

— Да нет, речь может идти о фотокопиях, а не о подлинниках.

— Тогда как же это могло произойти?

— И ты еще спрашиваешь! Тот, кто рылся в моем столе, побывал и в сейфе. Документы сфотографированы. Понимаешь? Тут действовал профессионал высокого класса. Но как у него оказался мой ключ, если он у меня всегда в кармане? Я наведу здесь порядок! Надеюсь, обергруппенфюрер Мюллер останется мною доволен.

Слова эти будто ножом полоснули по сердцу, но Альбина спокойно сказала:

— Это единственно правильный выход, штапффельфюрер.

Развязка наступила неожиданно.

Воспользовавшись обеденным перерывом, Альбина вскочила на велосипед, помчалась к радистке, чтобы предупредить об опасности и спасти рацию. Но поздно!

Оставив велосипед у калитки расположенного на окраине города одноэтажного домишки и приказав полицаю присмотреть за ним, Альбина ворвалась в дом в тот момент, когда другой полицай заводил радистке руки назад, а эсэсовец намеревался заковать их в наручники.

— Отставить! — скомандовала она по-немецки.

— Я исполняю приказ! — ответил штурмовик.

— Ты что, немецкого языка не понимаешь?!

— Покинь помещение, нам надо объясниться, — повелел эсэсовец полицаю.

Полицай удалился. Баронесса объяснила:

— Штапффельфюрер Хейфиц отменил свой приказ об аресте и сейчас явится сюда, чтобы лично допросить радистку на месте совершения ею преступления, а возможно, и использовать ее в оперативной игре против русских в интересах Великой Германии. Ты же все можешь испортить! Он прислал меня, чтобы не допустить расправы.

— Я верю вам, но и знаю службу, фрейлейн. У меня есть свой начальник!

— Исполняйте, штурмман, приказ последнего!

— Руки назад! — грубо обошелся эсэсовец с радисткой, держа перед собой наручники.

— Выполняй приказ, или разряжу в тебя обойму! — Баронесса выхватила из кобуры «вальтер». Сомнений в ее решимости не было.

— Да вы что — отшатнулся эсэсовец и тоже схватился за кобуру.

— Руки вверх! Ну, смелее, майн гер! — не сводя с него глаз и не отводя дула пистолета, потребовала Альбина. Радистке же приказала по-русски: — Отбери у него оружие!

— Я крикну полицейского! — вырвалось из уст штурммана.

— И на него пуля найдется! — не отступала Баронесса.

Радистка поняла ее замысел, мгновенно разоружила эсэсовца. Баронесса приказала ему лечь на кровать ничком. Вместе они привязали его к кровати веревкой, в рот вставили кляп.

— А теперь, Рая, бери рацию и перебирайся на запасную квартиру, — тихо сказала она. — Дом охраняется двумя полицаями. Пробирайся осторожно, огородами, опушкой леса. Заметай свои следы от овчарок.