Чтение онлайн

— Ничего я вам не скажу. — Сергей сдул спадавшие на глаза волосы. — Да и не о чем мне с вами говорить. Вы — оккупант, я — ваша жертва.

— Я и то о тебе знаю больше: ты любишь рисовать и, должно быть, мечтаешь стать художником. Особенно тебе удаются мои портреты. А еще — карикатуры на Краковского. Кличка у тебя выразительная — Орлик. В ней что-то от мечты стать орлом, парить в небесах. Молчишь, значит, я попал в точку. Ну хорошо, молчи дальше. — Хейфиц подошел к столу, извлек из папки фотографии. — Вот тебе десяток фотокарточек. Внимательно вглядись в каждую из них и назови приятелей, которые состоят с тобой в подпольной группе. Назовешь, я отпущу тебя домой к маме и бабушке.

Взглянув на фото, Сергей подумал: надо же, всех засняли.

— Прижали вы меня, — заговорил Сергей. — Тогда записывайте. Мне знаком лишь этот человек под номером восемь. — Сергей указал на фото.

— Так. Это уже что-то… — обрадовался Хейфиц. — Кто же он? Что знаешь о нем? О его связях? Как настроен?

— Что знаю… Подозрительный он какой-то.

— В каком смысле? — заинтересовался гестаповец.

— Все вынюхивает, высматривает, провоцирует на крамольные разговоры против власти.

— Даже так.

— Следит за всеми — кто куда пошел, один или с кем-нибудь.

— Фамилию его можешь назвать?

— Капустин его фамилия. Кличка — Кривоносый. Живет за оврагом, вблизи железной дорога.

— Оч-чень важно. Рассказывай все, что знаешь о нем.

— О его антифашистской деятельности, что ли? — прикидывался Сергей простачком.

— Именно это я и хочу от тебя слышать, Сергей. И не вообще, а конкретно, — сказал Хейфиц, заметно нервничая.

— Да вам и так, должно быть, обо всем известно.

— Разумеется, я знаю все и обо всех по долгу службы. Но хотел бы услышать это и от тебя, чтобы убедиться в твоей искренности и лояльности к новому режиму. Услышать, что ты раскаиваешься в своих поступках против власти и осуждаешь преступные действия сверстников.

— Капустин — ваш агент, — сказал Сергей убежденно. — Значит, и связи его надо искать в этих стенах. Я так понимаю. С кем-то же он встречается, получает инструктаж, наконец, доносит на других, на тех, кто отстаивает свою землю.

Хейфиц не ожидал такого. «Поистине — страна чудес!» — подумал он. — Какие-то юнцы, а так ловко водят меня за нос, заставляют работать вхолостую целый аппарат. С первых же шагов они распознали в этом Кривоносом, черт бы его побрал, человека, подставленного к ним. Отсюда и не доверяли ему. И как я не понял этого сразу, на первых же явках с ним?

— Заблуждаешься, Сергей, — сказал он. — Такого агента у меня нет. Хотя не скрою, имеется несколько других. Могу и тебя привлечь к этому достойному делу. Тем более матушка твоя об аресте сына даже не догадывается. Не знают о нем и твои дружки.

— Это доносчиком-то быть достойно?

— Ах, какими идеалистами вас здесь воспитали! Время такое, Сергей. Либо ты кого-то, либо кто-то тебя предаст, прибьет. И не тебе рассуждать о достоинстве и чести… Придется передать тебя русской полиции. Она верно служит нам и заставит тебя заговорить.

Над зданием промчались советские штурмовики. Они шли, едва не задевая крыш домов, издавая пугающий рев. Хейфиц подскочил к окну, чтобы взглянуть на них, но их уже и след простыл.

— Радуешься, — сказал он, повернувшись к Сергею и сбросив с себя маску доброжелателя. — Свои, значит, скоро конец войне. Но это — глубокое заблуждение. Заруби себе на носу, щенок: война будет продолжаться до победы Великой Германии!

— То-то у вас коленки дрожат, — съязвил Сергей. — Но драпать все равно придется. Мы вас не звали к себе!

— Молчать, паршивец! — сорвался Хейфиц. Вошедшему на крик эсэсовцу приказал: — Увести этого русского фанатика! Примените третью степень устрашения! И подготовьте его к даче правдивых показаний!

Сергея увели. Он сознавал: будут пытать. И не сдавался, не просил пощады. У Альбины острой болью в сердце отозвалась расправа над ним. «Мы не умираем, мы переходим в вечность! — всплыло в ее памяти. — Держись, Сережа! Я буду стараться тебя спасти!» И уже зрел план в ее голове, но удастся ли его осуществить?..

Хейфиц устало опустился на стул. Задумался. В эти осенние дни сорок четвертого года он особенно остро чувствовал и сознавал, что война позорно проиграна. «Что будет со мной? — задумался он однажды. — Военный альянс великих держав, повергнув Германию ниц, конечно же, распадется. И тогда США и Великобритания возвратятся к прежней политике в отношении Советского Союза. Значит, чтобы выжить, следует подаваться к ним. Но ведь спросят, с чем пришел?.. — Только задав себе этот вопрос, он понял: так вот чем вызвана директива Гиммлера — Розенберга оставлять на оседание в СССР агентуру, обговаривая с ней условия связи… — Тонкий расчет! — обрадовался он своему открытию. — Агентура — наш капитал! Но тогда в нем должна быть и моя разменная монета, мой пфенниг, моя марка, мой агент! Янки и томми должны относиться к таким, как я, с почтением и хорошо платить нам, поскольку лишь мы обладаем уникальным опытом многолетней работы с русскими!»

И Хейфиц взялся за дело. С завидным упорством подбирал наиболее ценных агентов из своей сети, снабжал их фальшивыми документами и реквизированными советскими деньгами, разрабатывал задания и легенды, по которым им предстояло жить, и не только в Белоруссии, но и в Москве, на Урале, во Владивостоке.

Самолеты снова пронеслись над городом Поставы, но уже в обратном, восточном направлении. Они возвращались на свои базы.

— Неужели все? — спросила Баронесса. — Если появились вражеские штурмовики, значит, фронт сегодня ближе, чем вчера. А ведь все мы так надеялись на победу вермахта над большевиками и Советами.

— Не впадайте в панику, фрейлейн! — цыкнул Хейфиц. — Помните, что вы — внучка немецкого барона, заслуги которого перед Отечеством высоко ценит фюрер! — Вызвав своего заместителя, приказал: — Подготовьте архив к возможной эвакуации, Пауль. Да поторапливайтесь, иначе может быть поздно!

— Слушаюсь! — ответил тот.

— Задержанных по подозрению в нелояльности в нам, следует уничтожить. В последний момент, разумеется. Не тащить же их за собой, если придется сменить позиции!

— Слушаюсь! Как прикажете поступить с карателями и агентурой из числа русских? Несколько десятков наберется. Тоже будем ликвидировать?

— Это же наш золотой фонд! — возмутился Хейфиц скудоумием подчиненного, подошел к окну, постоял немного, обдумывая ситуацию. — Распорядитесь обеспечить их оружием и боеприпасами, по возможности, средствами связи. На случай их оседания в этих местах для ведения партизанской войны. Пропитание пусть добывают сами. У населения, силой отбирая его, когда потребуется.