Чтение онлайн

— А если по правде? — раскусил ее тактику лейтенант.

— Я и говорю, как есть. Какой расчет мне хитрить с вами?

Буслаев снял с плеча и положил на стол полевую армейскую сумку. Заглянул в нее зачем-то и снова закрыл.

— Нехорошо отказываться от живого супруга.

— О Господи! Как же можно не верить женщине? В мои-то годы остаться без мужика, — артистически произнесла Анна.

Буслаев приказал Григорию:

— Стащи-ка Егора с чердака!

Анне стало плохо. Буслаев дал ей воды. Она пришла в себя. Григорий извлек из-за сундука лестницу, приставил к люку в потолке. И уже хотел подняться по ней, как баба подскочила к нему, оттолкнула.

— Только через мой труп!

— От вас сейчас зависит, быть вашему семейному счастью или не быть, — охладил ее Буслаев.

— Счастливы мы с ним будем только на том свете.

— Но вы же видите, мы все знаем. И без вас можем извлечь его из схрона. Но тогда может произойти ненужное кровопролитие. Зачем вам это? У вас дочурка растет… Да и муж ведь он вам.

Анна подбоченилась.

— Знаете… Донесли… Можете… Конечно, у вас — сила. Сладили со слабой женщиной! Ну, хорошо. Допустим, он здесь. Вы что же, бумажку какую дадите с печатью, что вам можно верить?

— Гарантия — слово чекиста.

— Слово без печати — пустой звук!

— Вот лестница. Полезайте на чердак сами и уговорите мужа спуститься.

— Вы что? Али я не жена ему? Да чтобы своими руками подставить родного мужика под вашу пулю, ни за что! Хоть убейте!

— Да возьмите, наконец, в толк! Ему будет сохранена жизнь. Поговорим с ним в вашем присутствии и отдадим его вам под личный надзор.

— Это как же понимать: под личный мой надзор? — удивилась услышанному Анна. — Мужа буду охранять, чтобы не сбежал? Вроде полицая?

— Решайтесь, Анна Митрофановна!

— Он предательницей меня сочтет и, чего доброго, пристрелит. — Анна подошла к лестнице. — Значит, лезть…

— Полезайте и скажите супругу: пришел-де лейтенант Буслаев и желает говорить с ним по делу государственной важности. От того, как он поведет себя, будет зависеть дальнейшая его судьба. А значит, и ваша совместная — тоже.

Анна повернулась к иконе Богоматери, висевшей в углу комнаты. Пошептала молитву. Перекрестилась. Поднялась по лестнице, откинула крышку потолочного люка и скрылась на чердаке.

Егор слышал разговор, происходивший у него в доме, только не мог разобрать слова и понять, кто пришел и о чем идет речь. Жену встретил с опаской. Выслушав ее, расспросил подробно обо всем. Потом схватил Анну за руку, притянул к себе, зло зашипел:

— Предала меня, ангидрит твою в доску! Это ты дьявола накликала, вот и явился, только в облике Буслаева.

— Да что ты, Егорушка. Разве я могла… — запричитала она. — Лейтенант сам указал, где ты скрываешься. Должно, донес кто-нибудь. Молва, она такая — и сохранит, и предаст.

Оттолкнув жену, Егор вынырнул из норы. Дополз до люка, но тут же отпрянул от него. По лицу его поползли капельки холодного пота. Забился весь, будто в лихорадке.

— Не могу, Анна. Что хочешь, не могу. Я ведь виноват, виноват! Так что не обессудь. Лучше пулю себе в лоб пущу, либо через слуховое окно сигану и в лес подамся. Залягу в берлогу, чтобы ни одна душа не нашла меня. А там время покажет…

— Успокойся, Егорушка, возьми себя в руки. Лейтенант, хоть и чекист, а человек, видать, порядочный, и обманывать не станет. Я верю ему. У него сурьезный разговор к тебе. Государственной важности! Так и велел тебе передать.

Егор снова приблизился к люку.

— Будь что будет. Только смотри: забирать станет, и себя, и тебя порешу! А заодно и его прикончу! Ты Егора знаешь.

В комнату Егор спускался, будто в котел с кипящим маслом. Дрожь по всему телу пошла. Зуб на зуб не попадал. Стряхнул с себя сено. Исподлобья взглянул на чекиста и вроде бы на душе отлегло. Никакой лейтенант не страшный. Но испуг на его немолодом бледном лице, заросшем щетиной, не исчезал. Как спустился, так и остался стоять у лестницы, готовый снова взметнуться наверх, в свою конуру. В какой-то момент лейтенант заметил заткнутый за пояс немецкий «парабеллум». Из голенищ яловых сапог выглядывала рукоятка финского ножа, воткнутого в ножны.

— Вам не обидно будет, Егор Степанович, если народ восстановит разрушенное войной хозяйство без вашего участия? — спросил Буслаев. — Тогда чем и как будете оправдываться? Отсиживался в лесу, в домашнем схроне?

— По живым струнам решили вдарить. Бейте!

— Но тогда не лучше ли уже сейчас включиться в дело?

— Искупить вину? Легко сказать. Вы в шкуре моей побыли бы. Ну, сажайте в тюрьму. Я готов. А то вот и бабе своей уже стал в тягость. Только если б не война… — Егор махнул рукой.

— Зачем же так?

— Хитрите чего-то, лейтенант, — криво усмехнулся Егор. — Давайте ближе к делу. Зачем пожаловали?

— Вы знаете Краковского?

— Ну, знавал. Кто же его не знает. При немцах он отрядом карателей командовал. Облавы на партизан устраивал. Чуть что, расстреливал на месте, и мирных граждан не щадил, ни здоровых, ни калек. Только я с ним из одной миски щи не хлебал, гражданин начальник. Мы с ним на этот счет — не ровня.

— Если хотите, это Егор мой предупредил «Батю», что Краковский облаву готовит на его отряд, — сказала Анна.

— Тогда чего же вы опасаетесь? — обратился Буслаев к Егору.

— Так кто же сейчас это подтвердит…

— А слову вашему я могу поверить? Такое дело сделали!

— Я поверил бы, лейтенант. Врать мне тебе ни к чему.

— Я тоже так думаю. Сейчас где Краковский находится, чем занимается, вам известно?

— Люди сказывают, в лес подался. Шайку-лейку организовал. Атаманом ее стал, — теперь уже спокойно ответил Егор. — Но места его нахождения я не знаю.

— А узнать могли бы? Подумайте. Это очень важно.

— Понимаю: поймать хотите. — Егор почесал за ухом. — Разве что по старым связям своим пройтись. Авось наведут на банду.

— Вам виднее, как поступить, что предпринять. Надо найти Краковского, Егор Степанович.

— Это и есть дело, за которым вы ко мне пожаловали?

— Да. И не такое уж и маленькое оно. Ответственное дело! Мы дадим населению спокойно зажить.

— И тогда с меня снимут вину, которую я имею перед властью? Али все равно будут судить?