Чтение онлайн

Вдоль стен на каменных постаментах стояли огромные кованые сундуки, опечатанные княжескими гербами. Древние свитки покоились в застекленных нишах, укрытые от воздействия времени и влаги.

— Здесь собраны величайшие тайны городища, — пояснил Лютобор, устанавливая светильник на постамент. — В том числе и личные записи всех поколений князей Аракчеевых.

Андреас лучше нас разбирался в геральдике, поэтому сразу направился к сундуку, на котором был выбит меч и пламя Сварога, окруженные лавровым венком.

— Если не ошибаюсь, это герб Добромира Аракчеева, — пояснил он для нас и посмотрел на наставника. — Я же не ошибся?

Лютобор кивнул. Приблизившись к сундуку, он направленным чароимпульсом сломал печать, наложенную на замок, отчего по комнате прокатилось еле различимая волна чар, отдаваясь эхом в каждом камне.

Крышка сундука поддалась нажиму и откинулась с тихим скрипом, обнажая содержимое. Нашему взору предстали свитки, парадные мантии, регалии и украшения, а также два портрета, завернутых в плотную льняную ткань.

Лют достал их с необычайной осторожностью и бережно поставил к стене, чтобы мы могли рассмотреть их при тусклом освещении масляной лампы.

Первый портрет принадлежал молодому мужчине — князю Добромиру. Сильный и властный, статью он походил на своего двоюродного брата Радомира, но с более открытым печальным взглядом.

— Он погиб пятнадцать лет назад, — прошептала Ирия, изучая детали одежды и печати на портрете. — Так рано. Ему не исполнилось и тридцати.

На втором портрете была изображена княгиня Велислава. Красивая юная девушка с золотистыми волосами, ниспадающими по плечам легкими волнами. В светло-карих глазах художник запечатлел невероятную силу и спокойствие. От ее образа исходил такой умиротворяющий свет, что мой внутренний гнев замер в ожидании чего-то важного.

Я не могла оторвать глаз от портрета. Не знаю, от чего, но тело охватило сильное волнение. Сердце забилось чаще, ладони вспотели, а в груди поселилось непонятное смятение.

— Гаяна, что с тобой? — Андреас встревожился, заметив мое состояние.

Но я не слышала его и смотрела на Велиславу широко распахнутыми глазами. Светло-карими, с красноватой горчинкой в радужке. В ее чертах мне все казалось знакомым: от линии подбородка до тонких губ, изогнутых в еле заметной улыбке. Я каждый день видела это отражение в зеркале.

— Гаяна! — ошеломленно прошептал боярич, изумленно переводя взгляд с меня на портрет и обратно. — Ты же ее точная копия. Как такое может быть?

— Не знаю, — просипела внезапно севшим голосом. — Наставник, что это значит? Княгиня была беременна, когда пропала пятнадцать лет назад. И примерно в то же время дед Тихомир нашел меня в лесу. Она же не?.. Они оба… Мои родители?

Лютобор молчал. Он стоял, прислонившись к холодной стене, и смотрел на меня с таким напряжением и интересом, что мне сделалось не по себе. Как будто наставник что-то просчитывал в уме, сопоставлял древнее пророчество, мой уникальный дар и этот портрет, способный в одночасье перевернуть выстроенную картину мира.

— Но как такое возможно? — Ирия едва оправилась от шока. Они со Славеном глазели на меня, как на чудо. Мне сделалось не по себе от восхищения, которое угадывалось за этими взглядами. — Твой день рождения был недавно, и он совпадает с тем днем, когда волхв нашел младенца в лесу.

Я кивнула, вспоминая по-летнему жаркий весенний день, когда Тихомир впервые рассказал мне эту историю.

— Все верно, это произошло в мае.

— Но княгиня Велислава пропала в конце зимы, задолго до этого, — возразил Славен, бережно касаясь старинных свитков и жадно вчитываясь в их содержимое. — Летопись указывает на конец февраля.

Между моим появлением в деревне и пропажей беременной княгини прошло не меньше двух с половиной месяцев. Подобное расхождение разрушало все предположения о том, что я могла быть ее дочерью.

Как бы она выжила? Одна, в лесу, на последних сроках?

— Значит, Велислава исчезла за два месяца до моего рождения? — подвела итог, ощущая, как прежнее волнение сменяется рациональным спокойствием. — Куда она могла деться на этот срок?

— Быть может, она пряталась? — предположила подруга. — Или ее спрятали, чтобы защитить от того, кто убил князя Добромира?

— Или же роды начались преждевременно. Кто-то помог тебя выходить и подбросил в деревню волхву Тихомиру? — предположил Славен, сжимая кулаки. — Здесь определенно кроется тайна.

— Нет, не думаю! — Андреас подошел ко мне, исполнившись решимости. — Вероятно, чаростражи смогли спасти княгиню, и она родила в лесу, где ее не смогли бы найти люди Радомира. Очевидно же, что от нее хотели избавиться. — Ты — дочь князя Добромира, Гаяна! — заявил уверенно и процитировал: — «Дитя, рожденное в год Великого гнева, которое разрушит устоявшийся мир и посягнет на княжескую власть. Дитя, воле которого послушны гневы лесные. Не ведающая страха и не знающая поражений. Та, кто низвергнет в бездну Владыку гневов и заставит великого князя преклонить колени, признавая право сильнейшего».

— Дитя из пророчества? — я изумилась. — С чего ты взял, что речь идет обо мне? Сходство с портретом еще не доказывает родство с Аракчеевыми. А мой дар… Он просто другой.

Лютобор еле заметно усмехнулся, продолжая сверлить меня проницательным взглядом. Его молчание громче любых слов подтверждало, что он давно подозревал о моем происхождении. Именно это заставляло так пристально следить за мной и проверять способности.

Ирия и Славен смотрели на меня с благоговейным ужасом. Я и сама не верила, что дикарка из леса вдруг окажется наследницей княжеского престола. А мой дар — вовсе не проклятие, а редкая способность хранителя печатей, умеющего умиротворять гнев и запечатывать разломы.

— А я ничуть в этом не сомневаюсь, — прошептал Славен. — Вот почему ты понимаешь гнев. Ты — часть их мира.

— Нет, одних только слов недостаточно, — скептически покачала головой. — Если я действительно дочь Добромира, то имею право знать правду о том, что с ним случилось. Но прежде необходимо раздобыть неоспоримые доказательства.

— Есть ритуал крови, — ответил Андреас. — Он может подтвердить родство. Для его проведения требуется тщательно выполнить все условия.

— И какие же?

— Необходима кровь предполагаемого родственника и твоя, — пояснил боярич. — Чем старше линия крови, тем сильнее будет резонанс и сложнее сфальсифицировать результат. Велислава родом из Казакоградского городища. После ее исчезновения отношения с соседями испортились, и все, кто принадлежал к роду княгини, вернулись домой. Остается род Аракчеевых. Князь Радомир? Может, кто-то еще?

— Возможно, в свитках есть упоминание о побочных ветвях? — предположил Славен.

— Нет! Не утруждайте себя поисками, — отрезал наставник, нарушив продолжительное молчание. — Единственный близкий родственник, который может провести ритуал, князь Радомир.