Чтение онлайн

— Это его разозлит, — осторожно заметил Ломов.

— Пусть злится. Злой враг делает ошибки. — Второй палец. — Патрули на границе Слободки и Верхнего конца будут усилены. Твоими людьми, капитан, которым я доверяю. В саму Слободку не лезть — пусть сами разбираются. Но если кто-то сунется туда с факелами ещё раз, я хочу, чтобы его взяли живым и доставили ко мне.

— Понял, ваша милость.

— И третье. — Михаил Игнатьевич посмотрел Ломову прямо в глаза. — Ты будешь следить за Слободкой лично. Не лезь и не вмешивайся, просто смотри и слушай. Мне нужно знать всё: когда придёт Демид, с чем придёт, что предложит. И главное — что ответит повар.

— А если повар согласится? Ляжет под Демида?

Михаил Игнатьевич помолчал. Этот вопрос он и сам задавал себе весь вечер.

— Если согласится — будем думать дальше. Но я хочу знать об этом первым, Ломов. Лично от тебя.

Капитан кивнул, и в глазах его мелькнуло что-то похожее на благодарность. Он понимал, что посадник оказывает ему доверие, которого не оказывал никому из стражи, — и понимал, чего это доверие стоит.

— А если повар откажет Демиду? — спросил он. — Пошлёт его к чёрту, как послал людей Белозёрова?

Михаил Игнатьевич позволил себе первую за весь этот тяжёлый вечер улыбку.

— Вот тогда, капитан, станет по-настоящему интересно.

Ломов хотел что-то сказать, но посадник его опередил.

— Ещё один приказ. Если Демид двинет основные силы — людей, обозы, что угодно — ты доложишь мне лично. Хоть среди ночи, хоть на рассвете. Разбудишь, если понадобится.

Ломов кивнул, но Михаил Игнатьевич видел, что капитан хочет что-то спросить. Ждёт разрешения, как положено хорошему служаке.

— Говорите.

— Ваша милость, а что с поджогом? Мы знаем, что это Белозёров. Следы ведут в Верхний конец, стража сидела и смотрела…

— Знаем — и что с того? — Михаил Игнатьевич усмехнулся. — Свидетели видели двух или трёх человек в темноте. Лиц не разглядели. Вы нашли орудие поджога? Нашли смолу, которой поливали леса? Нашли хоть одного человека, который скажет под присягой, что видел людей Белозёрова с факелами в руках?

Ломов промолчал. Ответ был очевиден.

— Вот то-то и оно. — Посадник прошёлся по кабинету, заложив руки за спину. — Мы знаем, но доказать не можем. Белозёров не дурак, он не оставляет следов. Его люди наверняка уже далеко — отсиживаются где-нибудь в порту или вовсе уехали из города на пару недель.

— Значит, он уйдёт безнаказанным?

В голосе Ломова прозвучала горечь, и Михаил Игнатьевич понял её причину. Капитан был из тех людей, для которых справедливость — не пустое слово. Для него виновный должен сидеть в холодной, а не пить вино в своём особняке и посмеиваться над беззубой властью.

— Безнаказанным? — переспросил посадник. — Нет, капитан. Не уйдёт.

Он подошёл к столу, выдвинул ящик и достал оттуда лист плотной бумаги с городским гербом в углу. Обмакнул перо в чернильницу.

— Я открываю официальное расследование по делу о поджоге в Слободке, — сказал он, выводя первые строки. — Указ посадника Вольного Града. Дело передаётся под личный контроль капитана стражи Ломова, которому предоставляются все полномочия для установления виновных и привлечения их к ответственности.

Ломов вытаращил глаза.

— Ваша милость, но вы же сами сказали — доказательств нет…

— Доказательств пока нет, — поправил Михаил Игнатьевич, продолжая писать. — Пока, капитан. Расследование может длиться месяц, может — год. Может — столько, сколько я сочту нужным. И всё это время вы будете иметь полное право опрашивать свидетелей, изучать документы, проверять алиби… любого жителя города. Включая членов Гильдии.

Он поднял глаза от бумаги и посмотрел на Ломова.

— Вы понимаете, что это значит?

Капитан понимал. Михаил Игнатьевич видел, как меняется выражение его лица — от недоумения к осознанию, от осознания к чему-то похожему на хищный азарт.

— Это значит, что я могу вызвать на допрос любого человека Белозёрова.

— Именно. И Еремей не сможет отказать, потому что отказ означает препятствование расследованию, а препятствование расследованию — это уже серьёзно. Это статья в городском уложении.

Михаил Игнатьевич закончил писать, поставил подпись и приложил к бумаге печать с городским гербом. Воск зашипел, застыл, и указ обрёл силу закона.

— Я не смогу посадить Белозёрова за этот поджог, — сказал посадник, протягивая бумагу Ломову. — Но я могу сделать его жизнь невыносимой. Я могу показать ему и всему городу, что власть посадника — не пустой звук. Что за каждую пощёчину придётся платить.

Ломов бережно взял указ обеими руками, словно святыню.

— Благодарю за доверие, ваша милость.

— Не благодарите. Работайте. — Михаил Игнатьевич кивнул на дверь. — Идите, капитан. Отдохните хоть пару часов, вы на ногах не держитесь. Завтра утром — ко мне с докладом. И помните: я должен знать первым о каждом шаге Демида, о каждом чихе в Слободке.

— Слушаюсь.

Ломов коротко поклонился и вышел, унося с собой указ, который мог изменить расстановку сил в городе. Дверь закрылась за ним бесшумно.

Михаил Игнатьевич остался один.

Кабинет погрузился в тишину, нарушаемую только потрескиванием свечей и далёким боем часов на Соборной башне. Девять ударов. Поздний вечер, почти ночь.

Посадник вернулся к столу, к карте, которая лежала перед ним весь этот долгий разговор. Синее, красное, серое. Он открыл шкатулку на краю стола, достал оттуда маленькую бронзовую фигурку — дракона с расправленными крыльями. Сувенир из далёкой молодости, память о войне в Пограничье, где он когда-то научился главному правилу жизни: побеждает не тот, кто сильнее, а тот, кто умеет ждать.

Он поставил фигурку на карту — точно на серое пятно Слободки, туда, где должен был стоять недостроенный трактир с драконьей головой над входом.

Мальчишка даже не представляет, в какую игру он сел играть, — подумал Михаил Игнатьевич, глядя на бронзового дракона. Думает, что строит ресторан. Место, где будет кормить людей вкусной едой и зарабатывать деньги. А на самом деле строит крепостную башню посреди ничьей земли, за которую уже готовы драться три армии.

Белозёров хотел эту башню сжечь — и обжёгся сам.

Демид хочет её купить — и, возможно, купит.

А он, посадник Вольного Града, будет стоять в стороне и наблюдать, как решается судьба серого пятна на карте. Будет ждать, пока волки перегрызут друг другу глотки. И когда победитель ослабнет, истечёт кровью, потеряет бдительность…