Чтение онлайн

Ужас горел внутри меня, подогревая мой инстинкт самосохранения: бежать, бежать, бежать.

Руки Луки опустились мне на плечи, нежно массажируя их. Его бакенбарды задели мое ухо, и мягким хриплым голосом он произнес:

– Расслабься, любовь моя. Не волнуйся. Все будет хорошо. Дыши и успокойся.

Я удивилась, как он узнал, о чем я думала. Неужели паника была написана на моем лице? Я повернулась к нему, наши губы соприкоснулись. Он поцеловал меня, легко и быстро, как бы в знак убеждения.

– Как ты узнал?
– спросила я.

Лука рассмеялся и указал на мои руки: я взяла вилку и практически согнула ее пополам. Я отпустила вилку, и она стукнулась о стол, а мои пальцы внезапно задрожали. Лука разжал их без особых усилий и взял мою руку в свою, переплетая наши пальцы.

Лючия вошла в кухню первая, в районе своего бедра она держала мальчика лет двух.

– Делайла, ты вернулась!
– Она поставила ребенка на ноги, и он тут же неуверенно поковылял к Доменике и дернул ее за фартук, чтобы та взяла его на руки.
– Ты так внезапно уехала, мы все за тебя волновались.

Лука недовольно посмотрел на сестру, едва заметно качая головой. Я сжала руку Луки.

– Я знаю, Лючия, и я прошу прощения за то, что заставила вас волноваться. Я просто... У меня иногда возникают некоторые проблемы. Беспокоиться не о чем.

Лючия сняла кофейник с плиты, достала полдюжины чашек за ручки из шкафа и налила всем кофе, прежде чем засыпать в кофейник новые зерна и залить воды. Казалось, что эта семья пьет кофе в любое время.

Лючия села рядом со мной напротив Луки.

– Знаешь, если мы собираемся породниться, тебе стоит быть со мной откровенной.

– Лючия, - сказал Лука, - не будь такой...

– Все в порядке, Лука, - перебила его я.
– Она права.

Лука проворчал себе под нос что-то по-итальянски о том, что его постоянно перебивают женщины, но сохранил молчание.

– Правда в том, что я не до конца уверена, что происходит между мной и Лукой. Все сложно.

– Сложности - часть нашей жизни, я считаю, - сказала Лючия и отпила свой кофе.
– Это не повод убегать от мужчины, который любит тебя.

Я подавила вспышку раздражения. Она была права, как и обычно были правы все женщины в семье Луки.

– Ты не знаешь ничего о моих проблемах, Лючия, - сказала я, стараясь сохранять монотонный голос.
– Я не могу просто...
– я замолчала, будучи не уверенной, чего я не могла просто.

Лючия помахала передо мной своей чашкой, отвлекая меня от своих мыслей.

– Чушь! Я не думаю, что все настолько сложно, насколько ты пытаешься это выставить. Страх и сложности - не одно и то же, знаешь ли, - она наклонилась ко мне и положила свою руку на мою.
– Ты мне нравишься, поэтому я буду с тобой честна. Я думаю, что твоя жизнь не такая сложная, и у тебя не так много проблем, как ты пытаешься нам показать. Ты лишь боишься признать, что тебя в прошлом предавали. Я понимаю это, и не пытаюсь приуменьшить твои страхи. Но ты должна быть храброй, чтобы разрушить их и жить счастливо с мужчиной, который любит тебя. Которым будет Лука, если ты еще не поняла.

Я кивнула.

– Я думаю, ты права. Но... это не так просто сделать, как сказать.

– Правда, это правда. Я не сказала, что это просто сделать, а лишь то, что это - правильно.
– Лючия, казалось, была удовлетворена своей речью.

Она забрала сына из рук его бабушки и поставила его на пол.

– Если его постоянно носить, мама, он никогда не научится ходить как взрослый.

Доменика ответила что-то по-итальянски, слишком быстро, но я успела разобрать: речь шла о том, что у нее, как у бабушки, есть право баловать своих внуков. Лючия лишь закатила глаза и последовала за своим сыном в сад, откуда шумным хором доносился радостный детский смех.

Шумный ужин продолжался до самой ночи. Дети заснули на руках у родителей, их переложили в свободные кровати, а взрослые продолжили выпивать и разговаривать.

Когда я в последний раз смотрела на часы, время было около двух часов ночи, а я была совершенно приятно опьянена великолепным вином. Я чувствовала себя в безопасности, защищенной и спокойной. Я могла быть самой собой, мне не нужно было переживать о том, что мне еще возвращаться в отель, или о том, что ко мне кто-то пристанет, или о том, что кто-то осудит меня.

Лука отвел меня наверх в ту же спальню, где я была раньше, окна которой выходили во двор. Спотыкаясь, я преодолела лестницу, поддерживаемая сильными руками Луки, после чего почувствовала, как меня уронили на кровать, запах вина ударил мне в лицо, когда он наклонился поцеловать меня. Его губы встретились с моими, он залез на меня, заставляя меня понять, что он был таким же пьяным, как и я. Я улыбнулась, целуя его, нащупала в районе талии низ его рубашки и стянула ее.

Мы неловко шарили по одежде друг друга, хихикая над собственной неуклюжестью, пропуская пуговицы и падая в попытках стянуть белье с бедер. Лука упрямо пытался расстегнуть мне лифчик, но в итоге сдался и убрал руки.

– У меня не получается, любимая, - оправдывался он, небрежно целуя мою спину.
– Я не понимаю, сколько там должно быть крючков и петель.

Мне удалось выбраться из бюстгальтера, и вот мы оба обнажились. Лука потянул за цепочку, чтобы выключить свет, и единственным источником света осталась полная луна, чьи лучи проникали сквозь открытое окно.

Мы с Лукой легли на кровать лицом к лицу. Его рука покоилась на моей талии, чуть выше холма бедра. Его губы коснулись моего плеча и затем - руки, чуть выше локтя. Его пальцы сплелись с моими, и он завел мою руку за голову, опускаясь ртом к возвышениям груди, лаская упругий сосок. Я прошептала его имя, перекатилась на спину и погрузила пальцы в его волосы, пока он оказывал почтение сперва одной груди, а затем другой.

Я почувствовала, как его палец спустился мимо моего пупка по направлению к киске.

– Да, Лука, коснись меня.
– Я раздвинула ноги.

Он улыбнулся, не отрываясь от моего соска, и скользнул пальцем в мое влажное, узкое, горячее лоно. Я изогнулась и прикрыла глаза; внутри меня все ликовало от его прикосновений. Потянувшись, я обхватила горячий, твердый, шелковистый член Луки, и услышала, как он застонал в такт движениям моей руки.

Легко толкнув Луку в плечо и заставив его перекатиться на спину, я скользнула вниз по его телу и прижалась щекой к его животу. Затем я взяла его член в рот, решив пока не трогать его руками, а двигать только губами и языком по соленому, нежному стволу.

Мир завертелся вокруг меня, кровать словно всколыхнулась, и я закрыла глаза, чтобы отстраниться от всего, кроме вкуса его кожи, острого аромата его смазки, его огромного, толстого члена, подрагивающего в моих руках, и жара его тела, который я ощущала собственной кожей. Почувствовав, как Лука трется щетиной о мое бедро, я воодушевилась и одновременно растрогалась. Его пенис все еще был у меня во рту и в моих руках, когда я почувствовала, как он аккуратно приподнимает мою ногу и опускает на свое крепкое плечо, а в мою киску проникает нечто теплое и влажное. Его язык, он лизал ее, пока я делала ему минет.