Чтение онлайн

Я потрясла головой и повернула лицо к нему.

– Нет, вовсе нет. Просто это было... запредельно...

– То есть, хорошо? С тобой все нормально?

– Мне не больно. Это было здорово. Больше, чем здорово.
– Я поцеловала его в челюсть.
– Просто это было так сильно. Я не уверена, что способна на это часто. Было практически на пределе, меня практически захлестнуло.

Лука кивнул и погладил мои волосы.

– Я тоже не уверен, что способен часто это делать.

– Почему?

– Нужно сдерживаться, чтобы не сделать тебе больно, но при этом так отчаянно желая тебя... для таких действий нужна настоящая выдержка, настоящий контроль над собой. Понимаешь? Так что, когда мне, наконец, удалось выпустить пар, то держать его внутри так долго оказалось еще лучше.
– Он поцеловал меня в щеку, затем в губы.
– А у тебя как-то получается заставлять меня терять контроль. Ты заставляешь меня терять самообладание. Ты... так красива, так прекрасна, и я так тебя хочу, постоянно. Я просто не могу ничего с собой поделать.

Слезы выступили у меня на глазах при его словах, сказанных столь спокойно. Я уже была на пике эмоций из-за страсти нашей связи, из-за вулканической силы собственного оргазма, и теперь все это увенчалось такими приятными словами, сказанными так, будто это было очевидно... Я не сдержалась и всхлипнула.

– О, моя дорогая Делайла. Почему ты плачешь?

Я не знала, как сказать ему это, и расплакалась слишком сильно, чтобы ответить. Он держал меня, пока я рыдала, не спрашивая больше ни о чем, просто держал и стирал все новые слезы с моих щек.

Когда я снова смогла говорить, я ответила:

– Дело в тебе. В том, как ты ко мне относишься, в том, что ты мне говоришь.

– Что-то не так? В том, что я говорю и как к тебе отношусь?
– Судя по голосу, Лука был озадачен.

Я рассмеялась.

– Нет, милый, ни в коем случае. Разве ты не знаешь, что женщины иногда плачут от счастья?
– Я шмыгнула носом и потерлась щекой о его щетину.
– Ты хорошо ко мне относишься. Ты говоришь такие вещи, услышав которые я чувствую... что обо мне заботятся.

– И от этого ты плачешь? Кажется, я озадачен.

– Потому что никто никогда так ко мне не относился. Никто не говорил мне таких слов.
– Я откинула прядь своих волос с его лица.
– Это слишком сильно. Настолько, что даже пугает. Нечто совершенно иное. Когда ты проводишь всю жизнь, ощущая, будто ты неполноценна, недостаточно хороша, недостаточно стройна, недостаточно красива, - принять то, что кто-то думает о тебе иначе, становится очень сложно. Даже если это приятное мнение.

– А, вот теперь я понял.
– Лука приподнялся на локте и погладил меня другой рукой, но это прикосновение было не сексуальным, а нежным и внимательным.
– Думаю, ты не всегда знаешь себе цену. Ты не такая худая, какой, видимо, должна быть идеальная американская женщина.

Я нахмурилась и уже приготовилась высказаться, но он жестом прервал меня.

– Нет, пожалуйста, послушай. Ты мне нравишься такой, какая ты есть. Я говорю «нравишься», потому как думаю, что другое слово заставит тебя волноваться, но это правда. Ты не стала бы нравиться мне еще больше, если бы была худой, как палка. У тебя есть изгибы, настоящее тело, за которое можно взяться. И, пожалуйста, не забывай, что я не американец. Я итальянец, и у нас другие идеалы красоты. И ты, любимая, мой идеал.

Я растаяла. А кто бы не растаял? Я его идеал красоты? Судя по всему, он видит во мне что-то, чего не вижу я.

Когда мы оба уже почти провалились в сон, до меня дошло, что я назвала его «милый».

Кажется, я знаю, почему люди говорят «потерять голову от любви».

Я всегда ненавидела это выражение. Я никогда его по-настоящему не понимала. Любовь - это выбор. Что-то, над чем ты работаешь. То есть, - да, я понимаю, что ты не всегда можешь выбрать, в кого влюбляешься, что ты не контролируешь это чувство. Но само словосочетание «потерять голову»... Почему именно оно? Почему «терять»? Оно напоминает мне о беспомощности, полной неспособности остановить ход вещей. Когда ты теряешь голову, то уже не чувствуешь, что твердо стоишь на ногах, теряешь равновесие и словно падаешь в открытый космос.

Когда я думаю о слове «терять», то перед моими глазами встает картина шляпки, слетающей с твоей головы, когда ты стоишь на вершине небоскреба. На этой вершине нет ни перил, ни стен, лишь головокружительная высота, с которой люди выглядят как муравьи, а машины похожи на игрушечные. Земля осталась в сотнях метров внизу, и ветер бьется о ладони, срывая головной убор, и ты не можешь схватить его и падаешь вслед. От воздуха в лицо на глазах выступают слезы, и у тебя возникает последняя мысль: «Вот и все, я умираю».

С Лукой все именно так. Неминуемо. Я уже чувствую, как это происходит, и не могу это остановить. Однако в отличие от чувства падения с небоскреба, я не уверена, хочу ли этого. Терять контроль страшно. Меня пугает возможность стать уязвимой.

Хорошо бы у человека была возможность выбрать, терять ли ему от любви голову. Или вообще ничего не терять, а скорее что-нибудь находить в этой любви. Жить в любви. Существовать в ней, ничего не теряя.

Однако, если не терять голову, не испытывать этого головокружения, отсутствие контроля и уязвимости, то будет ли любовь такой приятной? Будет ли она столь наполняющей и изменяющей твою жизнь? Если бы можно было выбрать влюбленность и контролировать ее, было бы это чувство столь мощным и пронзительным?

Думаю, Лука наверняка сказал бы, что нет.

Я не знала, как сказать ему это, и расплакалась слишком сильно, чтобы ответить. Он держал меня, пока я рыдала, не спрашивая больше ни о чем, просто держал и стирал все новые слезы с моих щек.

ГЛАВА 3

25 июня

Последние несколько дней мы провели в туре по Европе с Лукой в качестве гида. Мы были в Париже, и он оказался ярким, очаровательным и точно таким же романтичным, как в фильмах. Лука свозил меня в Лондон и Дублин. В каждом из этих мест мы провели совсем немного времени, чтобы только взглянуть на достопримечательности и сказать всем, что мы там были. Еще Лука показал мне места, не входящие в обычный маршрут туристов, например, Беларусь, Украину и Мальту. Он продавал вино, мы занимались любовью.

Мне становилось с ним все более уютно, я все больше привыкала к его любящему взгляду, когда он смотрел на мое тело, пока я переодевалась, принимала душ или просто лежала голышом в кровати, печатая что-то после секса. Его внимание становилось все более привычным, но никогда не теряло своей силы поражать меня.

Как и он сам.

Только послушайте меня. Звучит так, будто прошли десятилетия, а не дни.

Сейчас мы возвращаемся в Италию. Лука ведет машину, радио выключено, а я печатаю, поставив нетбук на колени («И как ты только печатаешь на этой малюсенькой штуковине» - спрашивал меня Лука, «особенно в машине? У тебя не болит голова?» Ну, видимо, нет). Рука Луки лежит на моем колене - знакомое прикосновение заставляет сердце приятно трепетать.