Чтение онлайн

Я пожала плечами и добила:

– У вас два взрослых сына, одному уже за двадцать, и муж большой начальник.

Занавес. Она села на мою кровать и уставилась на меня с интересом:

– Откуда вы это знаете? А! Наверное, вы знакомы с моими сыновьями или с одним из них, да?

Я в свои двадцать с хвостиком выглядела, как подросток.

– Нет, не знакома. Догадалась. Со мной это бывает, не обращайте внимания.

С утра после завтрака дама исчезла и прибыла в палату только к отбою, вид у неё был счастливый и уставший, но не от работы, а такой утомлённый вид счастливой женщины, которая смотрит на тебя сияющими глазами, и ты можешь смело выключать свет, будет и так светло. И я, измученная тяжкими процедурами и исследованиями, страдающая от боли, вдруг увидела нашу даму рядом с молодым человеком, почти ровесником её старшего сына. И поняла, что госпиталь всего лишь прикрытие, возможность уйти безнаказанно на весь день из дома от опостылевшего старого мужа. Как я это увидела?! Я и сама не знаю, как. И сказала ей о своих видениях.

Сказать, что дама удивилась, – ничего не сказать. Зачем я поведала ей о своей догадке? Думаю, хотела удивить. Поразить. У меня получилось. Женщина прониклась ко мне доверием и стала жалиться на свою судьбу. Муж большой военный чин, а что она видела? Всю жизнь по гарнизонам и вот теперь встретила большую любовь, и если бы не сыновья, то, конечно, не задумываясь… Правда, он так молод!

Ей было неловко. Когда вокруг страдание и болезни, а она, красивая и счастливая, прикидывается одной из нас, как минимум, это не честно. Можешь там, в своей прекрасной жизни, радоваться своему счастью, тусить с мальчишкой по кабачкам, кататься по окрестностям и любоваться пейзажами в объятиях юного мачо, но не возвращайся такая счастливая сюда, или лежи между нами болезными тихо и постанывай, жди операцию, обезболивающий укол или няньку с уткой. Что-нибудь делай из печального списка наших дел, а не расточай по углам палаты свои «Шанель». Я видела, что примерно так думали четыре женщины в этой комнате. И мне захотелось реабилитировать, что ли, защитить мою соседку. И я выдала, даже не предполагая, чем это может кончиться:

– А вы не мучайте себя угрызениями совести, ваш муж тоже не святой, у него в каждой командировке развлечения были, так что, квиты.

Я сказала это опять в полной уверенности, что именно так и было. Но дама не согласилась:

– Что ты! Никогда и ни за что! Он безумно любит меня!

– Любит. Но изменял не раз, хотите, проверим. В каких он городах бывал по делам службы длительно?

– Ой, во многих. Бывало и до месяца.

– А в санаториях?

– Конечно! В Ессентуки каждый год и в Карпаты.

– А теперь пошли! – позвала я в коридор Аллочку и затем к телефону автомату на лестничной площадке.

Меня трясло мелкой дрожью, я знала, что говорить и что будет дальше. Это была авантюра, огонь, соль и перец, которого мне, видимо, не хватало в собственной жизни.

– Его имя! И набирайте домашний телефон!

Алла набрала дрожащей рукой и, затаив дыхание, прислушалась к гудкам.

– Александр Иванович! Саша, здравствуй! – прошептала я томным голосом в трубку.

– Здравствуйте. – И после небольшой паузы: – А кто это?

– Догадайся! – игриво зазвенел мой голос. – Хоть и немало времени прошло с нашей встречи, но я помню всё, как вчера. И ты сказал, если буду здесь, позвонить обязательно, – добавила я приглушённо, прикрыв трубку ладонью. – Я проездом, в вашей центральной гостинице остановилась, хочу тебя видеть, номер двести семнадцать. Завтра улетаю, так что поспеши!

Александр Иванович, обалдевший от нежданно привалившего счастья на его седую голову, слегка растерялся, припоминая, в каком из городов ему было так хорошо, что он оставил свой номер телефона. О, этот неловкий момент – на ум, вероятно, пришли сразу несколько имён, но не станешь же перечислять по очереди, так и не назвав давнюю подружку по имени, настоящий полковник нашёлся:

– Конечно, милая, и я всё помню, жди, буду в течение часа!

Немного выждав, Аллочка позвонила сама домой. Трубку взял сын, поболтав немного с ним, попросила позвать к телефону отца. И услышала в ответ, что папу срочно вызвало командование и он бедный, ещё утром с трудом поднявшись с радикулитом, ходил в поликлинику на прогревание, сейчас помчался в морозную ночь на такси по важному делу, то ли на совещание, то ли на заседание. Вернётся, расскажет, видимо, какое-то чрезвычайное происшествие.

– Ну, я вернусь, будет ему происшествие! – зло произнесла Аллочка, после того как повесила трубку, а потом истерично расхохоталась, представив своего старого «оленя» с радикулитом, букетиком цветов и шампанским на пороге гостиницы в поздний зимний вечер, где никто его не ждал.

Что-то похожее на угрызения совести или некую неловкость я испытывала позже при воспоминании об этом эпизоде. Зачем я это сделала? Я была так юна, у меня был единственный мужчина в мире – мой муж, я любила и была любима. Тогда рядом с этой дамой я вдруг увидела так ясно её жизнь – жизнь на планете Земля. И захотела убедиться в своей правоте. Наверное, это гордыня. Убедилась. Сегодня, увидев, я бы промолчала. Прошло очень много лет, и я иногда думаю: как они дальше жили? Вероятно, так же и продолжали жить во лжи, как в липкой паутине, опутанные множественными связями, не помнящие имён, интрижек и лиц…

Я искренне желаю тебе, моя дорогая, встретить того единственного и верного, с кем ты пройдёшь по жизни рука об руку, и в горе и в радости, и никогда не узнаешь предательства и сама не предашь его и себя.

Саша Адамов, единственный сын в семье, родился и вырос в Судаке. Окончил школу, институт, отслужил в армии, несколько лет работал прорабом, пока не освободилась вакансия по его специальности – архитектор. Автобиография – в две строки. И ни сам Саша, ни его родители, ни друзья не могли даже представить, как круто изменит всю его дальнейшую жизнь всего один ненастный дождливый день.

У Саши, впрочем, как у многих его дружков, с детства была мечта – отыскать клад. Но кто из мальчишек не мечтал о кладе? В Крыму было огромное количество древних поселений и курганов, разрушенных храмов, заброшенных колодцев, катакомб и пещер. Курганы копать было опасно и наказуемо – охранялись государством. Но были ещё пляжи, дно морское и, конечно, скалистые горы и пещеры в них. Так что детство у Саши прошло интересно. В конце сезона, обычно после шторма, ребята бродили по пляжу и поднимали из песка монеты, бижутерию, а если здорово повезёт – золотое колечко или цепочку.

Среда действительно определяет сознание, и подрастающее поколение маленького курортного городка росло с несколько деформированным представлением о жизни. Жизнь виделась ребятам сплошным праздником. Перед их глазами с детства была одна картинка: весёлые, красиво одетые отдыхающие, проводящие время на пляже и в ночных заведениях, с полными кошельками. Никто не задумывался, что прежде чем приехать на недельку в Крым, люди работали у станка на заводе, в поле или в другом месте, не важно, где, но работали целый год, а может, и больше, чтобы не экономить в отпуске!

В небольшом приморском городке восемь месяцев в году было скучно и безлюдно, но зато на четыре жарких месяца всё вокруг преображалось – жизнь бурлила и кипела. От скопления людей голова шла кругом: на улицах, в магазинах и на рынках – не протолкнуться, а на городском пляже из местных уже никто не появлялся, там яблоку негде было упасть – уезжали купаться и загорать на Капсель. Но в последние годы и туда народ добрался – караванами приезжали на своих автомобилях. Устраивались надолго, разбивали палатки, жгли костры, ловили рыбу, ныряли за мидиями, отогревали свои бледные тела на горячем крымском песке, загорали под жгучим южным солнцем, пили янтарное виноградное вино, горланили песни под гитары, влюблялись, разлюблялись, живя в палатках под звёздным небом до самого октября. На сегодняшний день самым уютным и спокойным местом в этом районе осталась одна бухта – Бугаз, находящаяся в десяти километрах от города. Вот туда иногда и выбирался Саша с товарищами на выходные. Только там можно было летом комфортно расположиться, вдали от шумной беспокойной толпы поплавать вдоволь в чистой воде, позагорать и порыбачить, покататься на лошадях. А потом, сидя с друзьями у костра за бутылочкой вина, вспомнить детство босоногое.