Руны законов Сварога
Шрифт:
Ага! Только это время, нервы, сложности и… Не факт, что вообще что-то получится. Да и не поедет никто из оставшихся волхвов в нашу глушь, какого-то там блохастого волкодлака обратно человеком делать. Долго это и накладно больно. Да ещё риски не оправданные. Поэтому — только так. Найти, выманить и прикончить.
Но на душе всё равно было гадко. Убийство, пусть и заслуженное, оно всё равно убийство. Не поднимая головы на повисшее на ветвях тело, я прошла к норе оборотня. Там могут находиться двенадцать ножей, с помощью которых человек этот и стал чудовищем. Но, к моему неприятному удивлению, когда я подошла к норе волкодлака я нашла не ножи, а… коромысло*.
Увидев его, я только коротко выругалась и поспешила обернуться. Но было уже поздно. Вновь раздалось угрожающее яростное рычание и передо мной, в нескольких шагах, спрыгнул на снег второй, ещё более громадный чёрный зверь.
Чуть горбатый, с широкой грудью и бугрящимися мышцами передними лапами. Он выдохнул горячий воздух через ноздри и бросился на меня.
Я отпрыгнула, но куда мне было тягаться в скорости с волкодлаком! Он в один миг две сажени пересекает!
«Двое! — промелькнуло у меня голове. — Их двое! Две твари!.. Пара! Долбанная пара истинных!»
Истинными называли чету вурдалаков, змиев ужасных, высоких упырей или, чуть реже, вурдалаков, ставших чудовищами по обоюдному согласию. Главная опасность в том, что сила их, благодаря взаимным чувствам, удваивается, а после гибели одного, у другого супруга силища возрастает в четыре раза. Любовь, как это ни странно, не чужда даже чудовищам и даже на них действует положительно.
«Вот вляпалась так вляпалась! — подумала я, уже сжимая в руках чародейские ножи»
Оборотень настиг меня — иначе и быть не могло — ударил когтистой лапой, да наткнулась на барьер, что отбросил его саженей на три-четыре. Я скривилась, действие барьера для меня не проходило бесследно.
Монстр сжигал меня кровожадным и почти что безумным взглядом. Раскрыл пасть, зарычал. Могучий магический рёв оборотня навалился на меня плотной массой горячего воздуха. Я едва-едва устояла на ногах. Гребешок выпал из моих волос — иссякла в нём сила, и больше он меня защитить не сможет.
Вот тут-то страх уже серьёзнее зашевелился у меня душе, нагоняя жуть. С усилием я заткнула предательское чувство и сосредоточилась на чудище. Монстр, как «обжегся» один раз, теперь с осторожностью кругом передо мной шёл, выгадывая место и время для очередного броска. Парящие у меня перед глазами кинжалы с костяными рукоятями быстро-быстро чертили в воздухе новые руны.
«Крада», «Сила» и «Ветер», следом на снегу и деревьях появились ещё с дюжину рун.
Земля у моих ног задрожала, и разверзлась глубокая яма, в которую посыпался снег, фрагменты льда и почвы. Из ямы вверх повалил обжигающий дым и резко запахло чем-то гадким, кислым и палёным. В слоях вздымающегося рассеянного дыма вверх полетели мелкие мерцающие искорки.
(Коромысло и ножи — Желающий стать волкодлаком мужчина должен слева направо перекинуться через двенадцать ножей, а женщина — через коромысло, прим. автора)
Оборотень вновь рванулся ко мне, прыгнул влево, метнулся вправо и бросился на меня. Я даже не могла уследить за его движениями. Но зато успела выхватить из сумки ожерелье из медвежьих клыков. Проснувшаяся по моему зову сила мощного амулета ворвалась в мир с хоровым рычанием медведей — словно целая стая косолапых окружила нас с чудищем и издала стройный мощный рёв из десятка звериных пастей.
Волкодлак споткнулся, упал в снег и с большим трудом поднялся. Голоса ревущих медведей разносились по лесу, сбивали снег с деревьев и давили, с нарастающим усилием давили на тело оборотня, не позволяя ему подняться.
Тот на дрожащих от напряжения лапах всё-таки приподнялся, но тут я шепнула новое заклинание, а начертанные руны его усилили, и снег под чудищем обвалился вместе с землёй.
С гневным и бессильным рычанием, чудовище скатилось вниз вместе с комьями снега и земли, прямиком в дымящуюся яму, заполненную небольшим, но глубоким и вязким торфяным болотом. Водоём уже пылал и ещё больше дымил.
С плеском рухнул оборотень в чёрные дымящиеся воды, я увидела, как чудище попыталось вырваться, дёрнулось вверх — раз, другой, третий — но спустя несколько мгновений увязло в болоте ещё больше, пока не сгинуло под бурлящей тёмной горячей массой. Рычащая голова мужа покойной девы-оборотня скрылась под слоем жидкого чёрно-бурого торфа, спустя секунды на том же месте лопнуло несколько маслянистых пузырей.
Я встала над ямой с болотом и прошептала те же слова, что прежде, отправляя душу оборотня в царство Чернобога, где ему самое место. Затем присела у края ямы, опустила клинки ножей в снег и прошептала слова благодарности природе, Матери Сырой Земле, Позвизду, Стрибогу и, моему покровителю по рождению, Карачуну*. Как учила меня Арысь, никогда нельзя забывать, что силам нам, ворожеям, дарованная богами. А за дары, как известно, нужно благодарить. И чем чаще, тем лучше.
Яма с дымящимся вонючим болотом засыпалась землёй и снегом. Почитай только небольшой провал в земле от неё и остался. А вскоре и этого не будет.
(Карачун — повелитель зимы и морозов. Согласно поверьям, он благоволит тем и защищает тех, кто родился в месяц Студень (Декабрь), прим. автора)
Как яма исчезла, я услышала неподалёку сладкое кошачье мурлыкание, что доносил зимний ветер. Отойдя недалеко от норы Истинной пары вурдалаков, я отыскала рядом с двумя сросшимися берёзками упитанного и довольно крупного кота с серебристо-серой шерстью на спине и белой шерсткой на груди. Сверкая глазами в темноте, усатый чуть покачивался, сидя на снегу и мурлыкал какую-то песенку на своём.
А рядом с ним, прямо в снегу, как упала, так и спала девица примерно моего возраста. В руках у неё была корзинка с сырым мясом, а рядом, припорошенное снегом, лежало старое поцарапанное коромысло.
— Вот же дура! — не выдержала я и в сердцах топнула ногой по снегу. — Ещё одна повелась!.. Ну ты посмотри на них — одна разум потеряла и чудищем стала! Так и вторая туда же! Мозгов, как у бабочки-капустницы! Тьфу!
Кот перестал мурлыкать песенку и повернул ко мне голову.
— Энта девица от самого Орлеца за тобой пёрлась, — мурчащим немного и скрипучим голосом, лениво растягивая слова, сообщил кот. — Удумала перевёртыша предупредить, чтоб не нападал на тебя, когда к норе подойдёшь. А потом, походу, сама хотела волкодлаком.
— Ну и зачем тогда ты её так близко ко мне подпустил? — спросила я, осматривая девушку на предмет различных опасных ведовских предметов.
Мало ли. Не редко было так, когда молодые да неопытные ведьмы — последнее ко мне не относится, если что — создавали себе верных прислужников из упырей, волколдлаков и прочей нечисти. Чаще всего для злых дел, чтоб самой руки не марать, а реже ведьмы влюблялись в чудовищ и желали стать им парой. Чаще всего это заканчивалось печально.
— А если бы она всё-таки успела предупредить своего любовника? — с некоторым недовольством спросила я.