Чтение онлайн

— Двух?! — взвыл Гришка.

— Молчать! — отрезал я. — А потом, в течение недели, ты будешь работать на укреплении стен наравне со всеми, но без зачета в твою трудовую повинность. В назидание. Понял?

Гришка беспомощно кивнул. Степан довольно хмыкнул.

— А тебе, Степан, — я повернулся к нему, — советую впредь лучше следить за своим хозяйством. И за языком. Драка — не метод решения споров. За буйство — дополнительная смена на заготовке дров. Чтобы энергию лишнюю сжигал.

Рыжий сразу скис и тоже промямлил:

— Понял, ваша светлость.

— Разойтись! — скомандовал я. Толпа начала расходиться, обсуждение переходя в гулкий шепот.

Я вздохнул и подошел к Анне, которая стояла в стороне, наблюдая за разбором с легкой улыбкой.

— Ну вот, — развел я руками. — Приветствуйте в мире мэра. Никакой романтики, одни курицы и навоз.

— Напротив, — возразила Анна, и в ее глазах плескалась не насмешка, а понимание. — Это и есть настоящая романтика. Вы не монстров рубите, а жизнь строите. И поддерживаете в ней порядок. Пусть даже с помощью штрафных кур. Это… достойно уважения.

Ее слова прозвучали на удивление искренне. Я почувствовал, как нелепая досада от этой ссоры понемногу отступает.

— Спасибо, — сказал я просто. — Но баню, пожалуйста, постройте все-таки мраморную. После такого дня она мне понадобится.

— Обязательно, — улыбнулась она. — Но сначала, кажется, нам все же стоит поесть. А то ваш следующий судебный процесс может пострадать от недостатка сахара в крови.

Мы уже подходили к моей резиденции, когда я наконец заметил Петра. Он сидел на завалинке рядом с крыльцом, склонившись над каким-то свитком, и так увлекся, что не заметил нашего приближения. На лице его было выражение глубокой сосредоточенности.

— Пётр! — позвал я, и он вздрогнул, поспешно сворачивая бумаги.

— Ваша светлость! Простите, я… загляделся на чертежи.

«Чертежи» — слово из другой жизни, прозвучавшее здесь, как колокольный звон, заставило мое сердце екнуть. Я обменялся быстрым взглядом с Анной и подошел ближе.

— Какие чертежи? Покажи.

Пётр немного смутился, но протянул мне свернутый в трубку пергамент.

— Это… я набросал кое-какие идеи, — пробормотал он, пока я разворачивал свиток. — Но признаю, ваша светлость, в моих воспоминаниях много пробелов. Принцип ясен, но детали…

То, что я увидел, было похоже на инженерный бред горячки. Контуры зданий угадывались, но система каналов и труб была прочерчена с ужасающими неточностями. Толщина стенок котла явно не выдержала бы давления, схема циркуляции была бы неэффективной и опасной, а соединения… я мысленно видел, как эти стыки расходятся под напором горячей воды, затопляя все кипятком.

Я не смог сдержать легкую усмешку.

— Минуту, — сказал я, и моя рука сама потянулась к карандашу, валявшемуся рядом на лавке. Я прислонил свиток к стене и начал водить грифелем по пергаменту, почти не задумываясь. Я утолщал линии котла, менял конфигурацию труб, вписывал в схему расширительный бак в самой высокой точке системы, о котором Пётр явно забыл. Я набросал эскиз простейшего предохранительного клапана и перечертил лабиринт теплообменника, увеличивая площадь соприкосновения с пламенем.

— Смотри, — мои пальцы двигались быстро и уверенно. — Твоя схема циркуляции здесь основана на надежде, а не на физике. Нужен четкий уклон, иначе вода встанет. А давление… без этого бака котел разорвет. И соединения — только фланцевые, с прокладками, никаких вмуровываний в стены.

Я отступил на шаг, давая им взглянуть. Пётр смотрел на исправленный чертеж с открытым ртом, в его глазах читался не столько стыд, сколько откровенное изумление и жадный интерес.

— Так… так гораздо лучше, — прошептал он. — Расширительный бак… Гениально и просто! Как я мог не вспомнить?

Анна, наблюдая за нами, сказала с легкой улыбкой:

— Кажется, вы не только монстров рубите и штрафуете кур, но и оживляете мертвые чертежи. Это новая магия, ваша светлость? Магия инженера?

— Это магия «не навреди», — усмехнулся я, чувствуя странную удовлетворенность. — Чтобы не обварить наших же людей кипятком. Идея была верной, Пётр. Ты подал искру. Я просто… подбросил дров.

Я свернул исправленный свиток и вернул его Петру.

— Твоя задача — сделать новые, чистые чертежи на основе этого. Все необходимые ресурсы, люди — обращайся ко мне или к Анне. Это важнее мраморной бани.

Пётр взял пергамент с новым, глубоким уважением в глазах.

— Слушаюсь, ваша светлость! Я приступлю к работе немедленно!

— Нет, — возразил я. — Ты приступишь после обеда.

Ибо, как мне недавно грамотно указали, следующие судебные процессы не должны пострадать от недостатка сахара в крови у их судьи. И у его главного инженера — тоже.

Я положил руку на плечо Петра и повел его к дверям резиденции. Запах горячего хлеба из дверей манил сильнее любого чертежа.

Мы вошли в столовую, где уже был накрыт скромный обед. Запах тушеной дичи и свежего хлеба казался сейчас воплощением высшего блаженства. Но даже усталость и голод не могли заглушить воодушевления, которое витало в воздухе после разбора чертежей.

Пока мы усаживались за стол, Пётр не мог усидеть на месте.

— Ваше сиятельство, но… эти правки. Вы смотрели на схему пять минут, — он говорил тихо, но в его голосе сквозило почтительное недоумение. — Я неделю сидел над расчетами в САПР, а вы набросали оптимизацию теплового контура и предохранительную арматуру просто на коленке, как будто это школьная задача.

Я налил себе в стакан воды. Как объяснить, что в моей прошлой жизни инженера-проектировщика такие задачи я щелкал на раз-два? Что этот «архаичный» проект был для меня как чистый холст для мастера.

— Неделя в САПРе — это хорошо, Петя, — отпил я. — Но иногда нужно просто понимать физику процесса. Пар и горячая вода стремятся расшириться. Нужно дать им эту возможность контролируемо, а не взрывоопасно. Все гениальное просто.

— Для вас, возможно, — фыркнула Анна, разливая по стаканам вино, специально привезенное из погребов их семьи. — Для меня это сродни магии. Обычно чтобы решить проблему с отоплением, мы вызываем сантехника. А вы двое собираетесь в гараже собирать реактор для дома.

Ее слова, сказанные в шутку, попали в точку. Это и был своего рода реактор — сердце будущей цивилизации здесь, в этой глуши.

— Это не реактор, Анна, это пассивная система с естественной циркуляцией, — поправил я ее, но сам поймал себя на этом же ощущении — волшебства. — Но да, это меняет всё. Если мы сможем это собрать… Представьте: не только в моем доме, но и во всей деревне. Постоянное тепло. Это спасет больше нервов, чем десяток психологов.

Оставался только маленький нюанс с финансированием и в этом нам должен был помочь договор, заключённый с семейством де Нотель. К тому же первые детали можно было приобрести с продажи порошка из рукреции.