Чтение онлайн

— Посмотрите за ней минуту, — попросил он. — Потом он вернулся к Свифту. — Пожалуйста, отойдите все, — приказал он. — Пусть никто его не трогает.

Он вынул свой монокль и вставил его в глаз. Потом он нагнулся к фигуре, распростертой в кресле. Он тщательно разглядел рану, верхнюю часть готовы, сдвинутое пенсне. Когда он окончил свой осмотр, он встал на колени на пол и начал что-то искать. По-видимому, он не нашел того, что искал, потому что он поднялся, нахмурив лоб, и поглядел на собравшихся.

— Умер, — сказал он необыкновенно угрюмым голосом. — Я временно принимаю руководство делами на себя.

Зелия Грэм поднялась с дивана, сиделка нежно ее поддерживала. Девушка, казалось, ничего не замечала кругом и стояла, не отрывая глаз от умершего.

— Пожалуйста, мисс Битон, — сказал Вэнс. — Немедленно отведите эту даму вниз. Я думаю, что она скоро оправится.

Сиделка кивнула и, крепко держа мисс Грэм, повела ее к выходу. Вэнс подождал, чтобы обе молодые женщины удалились, и потом обернулся к остальным.

— Будьте добры спуститься вниз и оставаться там в ожидании дальнейших распоряжений.

— Но что вы хотите делать, мистер Вэнс? — испуганным тоном спросила миссис Гарден. — Мы должны постараться, чтобы было как можно меньше шуму. Бедный мой Вуди!

— Я боюсь, сударыня, что мы никак не можем устроить, чтобы было как можно меньше шуму. — Вэнс говорил, подчеркивая свои слова. — Моим первым долгом будет телефонировать окружному следователю и в бюро уголовного розыска.

— Окружному следователю? Бюро уголовного розыска? — переспросила миссис Гарден, широко раскрывая глаза, — О нет! Зачем? Кажется, всякому ясно, что бедный мальчик покончил с собой.

Вэнс покачал головой и посмотрел расстроенной женщине прямо в глаза.

— Очень сожалею, сударыня, — сказал он. — Но это не самоубийство, это убийство.

(Суббота, 14 апреля 4 ч. 30 м. дня)

За неожиданными словами Вэнса последовала минута молчания. Все медленно направились к выходу. Остался только Гарден.

— Слушайте, Вэнс, — заговорил он. — Это действительно ужасно. Не даете ли вы своему воображению увлечь вас? Кто мог желать убить бедного Вуди? Он должен был сделать это сам. Он всегда был человеком слабым и не раз говорил о самоубийстве.

— Благодарю вас за эти сведения, Гарден, — холодно ответил Вэнс, — но никакого из этого толку. Свифт был убит, и мне нужна ваша помощь, а не ваши сомнения.

— Все, что я могу, я, конечно, сделаю, — пробормотал Гарден, пораженный манерой Вэнса.

— Есть тут телефон? — спросил Вэнс.

— Да, конечно. Там, в кабинете. — Гарден открыл дверь в конце коридора и впустил нас в кабинет. — Вон там, — сказал он, показывая на стол. — Это отдельная линия. Никакой связи с той, которой мы пользуемся для скачек, хотя он и соединен с кабинетом внизу. Повернув этот ключ, вы совершенно выключаете нижнюю ветвь.

— Понимаю, — сказал Вэнс. — У меня самого такая же система в квартире. А теперь, пожалуйста, присоединитесь к остальным внизу и содействуйте поддержанию спокойствия. Будьте добрым малым!

Гарден направился к двери, когда Вэнс его окликнул.

— Кстати, Гарден, мне вскоре понадобится небольшой разговор с вами, наедине.

— Я полагаю, — сказал Гарден, — что вы захотите узнать все семейные тайны? Это понятно. Я сделаю что могу. Я приду, как только вы меня позовете. Я буду поливать масло на возмущённые воды, а когда вы будете готовы, позвоните в этот звонок у книжной полки, около стола. — Он указал на белую кнопку, выдававшуюся из черного квадратного ящичка, стоявшего между двумя книжными полками. — Эта часть той системы, которая соединяет этот кабинет с нижним. Я позабочусь о том, чтобы дверь осталась открытой, так чтобы я мог услышать звонок.

Вэнс коротко кивнул, и Гарден удалился. Как только мы услышали его шаги на лестнице, Вэнс закрыл дверь и взялся за телефон. Через минуту он говорил с Маркхэмом.

— Скачущие лошади, старина! — сказал он. — Троянцы несутся с топотом. Хладнокровие было необходимо, но слишком осталось позади. Результат убийство. Молодой Свифт умер. И это такая ловкая инсценировка… Нет, Маркхэм, я не шучу. Приезжайте немедленно. И известите Хиса и судебного врача. Я буду вас тут ждать.

Он повесил трубку, закурил папиросу Режи медленным жестом, который, как я узнал из долгого опыта, был признаком озабоченности и недоумения.

— Это тонкое преступление, Ван, — сказал он. — Слишком для меня тонкое. Мне это не нравится. Совсем не нравится. И мне не нравится, что к этому примешались скачки.

Он огляделся в кабинете. Это была большая квадратная комната, уставленная полками с книгами. На некоторых из полок стояла также коллекция старинных аптекарских принадлежностей, каменных, медных, бронзовых, с львиными головами, головками херувимов, фигурами птиц; старые аптекарские весы из бронзы и слоновой кости, аптекарские склянки различных форм, цилиндрические, яйцевидные, грушевидные, из фаянса, из ценного фарфора, из стекла и хрусталя. Собирание этой коллекции потребовало немало времени и денег.

— Удивительная коллекция, — пробормотал Вэнс. — Она также дает представление о том человеке, который ее собирал. Это и художник, и ученый. Любитель красоты и искатель истины…

Он подошел к северному окну и поглядел в сад.

— Крокусы умирают, — сказал он. — Они уступают место гиацинтам и нарциссам. Уже открываются тюльпаны. Краска сменяет краску. Но каждый час в саду что-нибудь умирает, Ван, или сад не мог бы жить. Да, надо поговорить до появления представителей закона.

Он нажал на белую кнопку. Один раз и другой. Он подошел к двери и отворил ее. Прошло несколько мгновений, но Гарден не появлялся. Вэнс снова нажал кнопку — опять никакого результата. Тогда Вэнс направился к выходу, но по пути остановился у двери в чулан. Мне сперва показалось, что дверь крепко заперта, но потом я заметил, что она была только притворена. Оставалась щель, шириной около дюйма. Вэнс осторожно толкнул дверь, и она медленно качнулась внутрь.

— Весьма странно, — сказал он, — чулан для хранения ценных документов, а дверь не заперта. Хотел бы я знать…

Свет из кабинета проникал в темный чулан и, когда Вэнс отворил дверь, то мы увидели белый шнурок от верхнего света. Вэнс тотчас же потянул за него и чулан залило светом. Этот чулан был небольшой кладовой с исключительно толстыми стенами, величиной в пять на семь футов. Стены были уставлены глубокими полками, на которых были нагромождены всевозможные бумаги, брошюры, ящики с карточками, подставки с всевозможными трубочками и т. д. Три полки были отведены под тяжеловесные стальные шкатулки для хранения денег и драгоценностей. Пол был выложен белым с черным кафелем. Хотя в чулане было достаточно места для нас обоих, я остался в коридоре, наблюдая за Вэнсом.

— По-видимому, — сказал он, — здесь нет ни одного предмета, который бы вор удостоил своим вниманием. Всякие формы, результаты, всевозможные данные, не имеющие ни ценности, ни интереса ни для кого, кроме самого профессора. И все-таки он построил специальную кладовую, чтобы их запирать.

Вэнс нагнулся и подобрал пачку разбросанных бумаг исписанных на пишущей машинке, которая очевидно свалилась с одной из полок против двери. Он проглядел их и старательно положил их на пустое место на полке.