Чтение онлайн

Олег оборачивается на звук, а я выглядываю из-за них с Маруськой в сторону входа.

В дверном проеме, опершись плечом о косяк, стоит Матвей. Возвышается черным мраморным памятником, а цветы в его руках дополняют образ. Огромный букет небрежно опущен и печально смотрит бутонами в пыльный пол. Муж держит его как веник, которым готов вымести конкурента из зала.

– Не буду вам мешать, - понимающе кивает Олег.

Мэт грозно преграждает ему путь, но обращает внимание на девчушку в его руках – и отступает. Провожает Олега испепеляющим взглядом, а потом поворачивается ко мне.

– Как давно он к тебе яйца подкатывает? – не выдерживает. Закипает от злости и безысходности.
– Морда знакомая.

– Грубо, Мэт, очень грубо, - цокаю неодобрительно.
– Олег, между прочим, известный ресторанный критик, так что ты бы помягче с ним.

– Плевать мне, кто он, - выплевывает ядовито.
– Если претендует на мою жену, то он просто труп.

Его слова ранят и одновременно будоражат кровь. Заставляют верить, что я все еще дорога ему.

– Нет у тебя жены, пора привыкать к новому статусу завидного холостяка.

Опускаю взгляд на цветы. Мои любые пионы. Такие же были в свадебном букете. И часто появлялись на тумбочке в нашей спальне, особенно, после того как я ляпнула Мэту, что пионы повышают сексуальную энергию между мужем и женой. На удивление, это работало. Впрочем, между нами всегда пылал пожар. Наверное, кроме интима, у нас и не было больше ничего общего. Поэтому он так легко променял меня на другую.

– А что, у любовницы аллергия? – дерзко выплевываю, когда Мэт протягивает мне цветы.

Глухо выругавшись, он ищет место, куда бы пристроить букет. Со злостью поворачивается к мусорке в углу, но я перехватываю пионы.

– Нет уж, я их сегодня заслужила, - забираю себе тяжелую охапку, прижимая к животу. Пусть это будет его поздравлением с беременностью. – Почему ты не в ресторане?

– Дела были, которые сорвались, - абстрактно сообщает Матвей, будто опять что-то скрывает.
– Оказалось, что могут и без меня прекрасно справиться.

– Жаль, так бы я успела спокойно домой уехать, - пожимаю плечами с показным равнодушием.

– У нас психолог, - холодно напоминает Мэт, и я вспыхиваю, как спичка.

– Я же сказала, что не пойду, - отталкиваю его, чтобы выйти в коридор.
– Он не лечит измены, - кидаю на ходу.

– Я ими не болею, - летит мне в спину, а следом доносятся тяжелые шаги. – Уверен, что ты тоже.

Матвей невозмутимо заходит за мной в раздевалку, закрывает дверь, упираясь в нее спиной. Оставив цветы на лавке, вплотную приближаюсь к мужу.

– А чем мы, по-твоему, болеем? – ловлю каждую эмоцию на его волевом лице.

– Друг другом, Ксю, - бережно заправляет выпавшую из тугого хвоста прядку мне за ухо. – И еще какой-то хренью извне, которая отравляет нам жизнь. Мы подхватили вирус, любимая, - аккуратно охватывает пальцами подбородок, наклоняется к губам. – Я выясню, кто нас заразил, и размажу его по стенке, - угрозу он озвучивает так ласково, что я не сразу вникаю в суть. Млею от близости желанного мужчины. Все мое естество тянется к нему.

Я совершу ошибку, если позволю ему поцеловать себя. Как бы я ни скучала по нему, но это неправильно. К чему тогда было подавать на развод, если я плавлюсь и готова все простить, стоит лишь ему обнять меня?

Моим спасением становится жужжание, доносящееся из глубины рюкзака. В другой ситуации я бы притворилась, что я не слышу вибрации, но сейчас хватаюсь за любую возможность, лишь бы сбежать от мужа. И от себя самой. Судорожно ищу телефон, будто это самый важный вызов в моей жизни.

– Оксана Артемовна, почему вы игнорируете мои звонки? – в динамике грохочет требовательный голос Воскресенского.

– Я не… - теряюсь, испуганно покосившись на Мэта.

– Вы должны явиться сегодня к психологу. Прием начнется через час, - чеканит юрист строго. – В случае неисполнения предписаний я буду ходатайствовать об увеличении вашего срока на примирение.

– Не надо больше! Месяца и так слишком много, - перебиваю его. – Мы едем уже.

– Пр-рекрасно, - довольно мурчит Воскресенский, будто лично заинтересован или что-то задумал.

Поджав губы, многозначительно смотрю на Мэта. Киваю на дверь, чтобы вышел и дал мне переодеться. Нахал не двигается с места. Прячет руки в карманы, недоуменно сводит брови и застывает, будто корни пустил. Действительно, что он там нового увидеть может? Животик еще не вырос, а остальное муж исследовал вдоль и поперек. Отворачиваюсь спиной, стягиваю с себя плотный топ, слышу хриплый кашель позади – и быстро накидываю кофту.

– Нина Евгеньевна звонила, - сообщаю как бы между прочим.

– Что хотела? – мгновенно отзывается. Чересчур взволнованно.

– Не знаю, я пропустила вызов. У нее все в порядке? – оглядываюсь на хмурого Мэта. Напрягаюсь вместе с ним. – Что-то случилось?

– Мама в больнице, но за ней есть кому присмотреть. Она себе сиделку наняла. Мы ей больше ничего не должны, - жестко отрезает. – Не перезванивай. Я сказал ей, чтобы не трогала тебя. И вообще, нас…

– Поссорились? – морщусь виновато. Привыкла, что я обычно становлюсь их камнем преткновения.

– Ксю, время, - постукивает по циферблату часов. – Поехали.

Намекает, что тема закрыта. Как обычно, не посвящает меня в подробности. Раньше бы я обиделась, но сейчас на меня накатывает апатия. Пусть он дальше молчит. Отныне мне неинтересна его жизнь. Все равно мы разводимся - и никакой дипломированный психолог нам не поможет.

Спустя час мы сидим в неуютном кабинете на твердой кушетке. От приглушенного, тусклого света щиплют глаза. В помещении воняет чем-то побочным, отчего меня начинает подташнивать. А женщина средних лет, милый божий одуванчик, со сладкой улыбкой протягивает нам какие-то листки:

– Я вам буду показывать картинки, а вы будете говорить о своих первых ассоциациях.

Нехотя фокусирую взгляд на очертаниях, наклоняю голову - и резко округляю глаза. Толкаю в бок скучающего рядом Мэта, который, кажется, тоже не верит в успешность терапии. Передаю ему карточку, улавливаю недоуменный смешок, переходящий в надрывный кашель, беру следующую.

– М, - мычу, не размыкая губ, пока дама-одуванчик ждет ответа.

То ли я стала слишком озабоченной из-за гормонов, то ли это какой-то неправильный психолог.