Чтение онлайн

Мог Коська по мнению Остея быть его дальним родичем со стороны этой бабки. Да, легко, тут про Рязанских князей ничего не знают, тем более, там до Олега Ивановича чехарда была на престоле Великого княжества Рязанского — князья неизвестны, не то, что их жёны.

Третья бабка возникла из-за того, что Ольгерд женился второй раз на Иулиании Александровне Тверской. Это дочь Великого князя Тверского Александра Михайловича, того самого, который всё мутил против Москвы и домутился до того, что его и сына Фёдора убили в Орде. Но остались Михаил и Иулиания, которая к тому времени стала женой Ольгерду, и они продолжили дело отца. Всеми силами боролись с Москвой и её князьями.

Тут в родичи сложнее пристроиться. Там всех родичей знают и в Москве, и здесь, в Великом княжестве Литовском.

Так что лучший вариант — никому не известная сейчас дочь витебского князя Ярослава Васильковича — Мария. У неё сто процентов была мать. Вот её родич. Как звать мать? Да, мать её за ногу, пусть будет… А чего, пусть будет Мария. Это чтобы не путаться. И бабка Мария и прабабка Мария.

Зачем его Остей поставил главным? Поверил в эффективность партизанщины? Да, сейчас так не воюют. Сейчас сеча нужна. Войско на войско, в лоб. А стрельба из-за угла или ночью — это поруха чести. Потому и нужен Касьян. Какая честь у смерда?

Десяток же смотрел на Коську спокойно, сказал им князь, что этот новик его родич и ему есть пятнадцать и всё, больше нет никаких вопросов. Родич князя, которому исполнилось пятнадцать и сам уже князь. А князь — это и есть командир. Не бывало и не будет такого, чтобы десятники князьями рулили.

Замысел же партизанщины, чтобы уж совсем никаких вопросов у арбалетчиков не было, озвучил их князь Михаил Дмитриевич. Всё, как Коська и говорил. Нападать из засады и по ночам. Цель — напугать небольшое в целом войско князя Корибута Ольгердовича и вынудить его убраться восвояси.

Событие двадцатое

Для всех караван князя Остея покинул Трубчевск и отправился в Брянск. Коська даже не на своём Орлике выехал, а на огромном вороном Вороне князя. Ясно, что его сани никуда не поехали, серебро, злато и каменья с мехами остались в Трубчевске пока. Выехали всего шесть возов, и кучерами на них ратники князя Остея с Фролом во главе. Это как бы тыл и база будущих партизан. Остановятся они в деревне Косино в десяти верстах от Трубчевска. Плюс этой деревни, что она находится… м… вытянута вдоль глубокого оврага, заросшего вербой и шиповником. По дну этого оврага можно на пару вёрст в сторону города идти. Да он становится все мельче и мельче, но ведь и пригнуться можно. Выходит он на большое поле на берегу реки Десны.

Гадали князья, а где лагерь разобьют захватчики, когда у них не получится на дурика в город заскочить. Нет, все уверены, что в посаде, но так же и уверены, что обоз и лошадей в посад заводить Корибут и его воеводы не будут. Поопасаются вылазки, и потому, вот это поле у реки просто просится для лагеря.

Это селение — деревня, не потому что маленькая, а потому что рядом есть село, в котором церковь имеется, и строить два храма чуть не подряд экономика ещё не позволяет. На что батюшке с семейством жить? Так что на службу в церковь за две версты косиновцы ходят по воскресеньям и праздникам в соседнее село.

В Косино раньше была церква и потому Косино, а не Косина. Но потом было нашествие татаровья, и село выжгли дотла, а возродившись поселение былых размеров не достигло. В деревне пятнадцать дворов. Староста Матвей встретил постояльцев неприветливо. И Касьян его понимал, мужику этому всё равно, кто в Трубчевске князем будет. Михаил или его дядя Корибут. Тиун налог возьмёт в любом случае, и размер его не изменится. А вот если ратники Корибута Ольгердовича узнают, что вои Михаила нападают на них из Косино, то деревеньку сожгут к чертям собачьим, и всех мужиков в рабы определят, а жен и девок изнасилуют. Как тут радоваться постояльцам, даже если они за постой и прокорм обещают честно расплатиться. В домовине деньги с собой в рай, как мученик, не унесёшь.

Но куда старосте против семнадцати воев оружием с головы до ног обвешанных.

— Проводник нам нужен до посада, — пока в лагере или деревне старшим всё же Фрол. Он и вёл переговоры со старостой.

— Так вон по оврагу…

Так про этот путь и узнали. Коська не поленился и, по пояс утопая в снегу, дошёл до края оврага. Ну, хотелось бы, чтобы он ещё метров на сто — сто пятьдесят ближе подходил к полю, но раз нет, так нет. Есть у них простыни.

Услышав про такую маскировку, Михаил Дмитриевич даже по-другому на Касьяна взглянул. Ловко придумал малец. Простыни им собрали, выбирали даже побелее. Всё же сейчас материал белым не бывает, это скорее серовато-желтоватый оттенок. Отбеливают солнцем в основном, дешево и сердито, ничего хлорсодержащего не придумали ещё. Вымачивают ещё в растворе золы, но всё одно, даже такую ткань назвать белоснежной затруднительно. Коська потом самый белый кусок льняной ткани вынес на улицу и на снег положил. Нда, не тот колор. Ну, стоит надеяться, что ночью все кошки серы. И такой разницы не будет.

У посада Фрол с ещё одним воем из дружины Остея — Перваком стоят на санях в дозоре. Должно это выглядеть так… Встретились два мужа и языками зацепились, пока всех знакомцев вспомнят, пока косточки им перемелют. На самом деле же они ждут дозоров или авангарда дружины князя Корибута. А как увидят, так напрямки по полям к деревеньке Косино. Никого считать не надо, определяться, где те лагерь разобьют, не надо, в посаде есть люди князя Михаила Дмитриевича и они потом всё доложат. Место встречи — край оврага. Там особенно буйно кусты шиповника разрослись. Понятно, что зимой это так себе защита от чужих взглядов, без листьев одни ветви много чего не скроют. Но это в другом месте, тут такая заросль, что и листьев не надо. Время встречи, сумерки, если сегодня дружинники Корибута подъедут и полдень следующего дня, если те появятся только утром.

Убивать на этот раз придётся русских воев, которые потом ох как пригодятся для отражения набегов татар и ползучей экспансии крестоносцев, но, во-первых, за Коську всё решили, а во-вторых убийство или ранение сейчас сотни ратников и желательно самого Корибута, позволит сохранить десятки тысяч воев, что сгинут в гражданской войне из-за Ягайло. А сколько жизней сохранено будет не попади Литва под власть ляхов. Не сосчитать.

Так-то Касьяну князь Остей запретил Корибута убивать, но Михаил, и особенно Иван, при этом видно, что пальцы держали за спинами скрещенными. И пожурят за убийство «любимого дядюшки» потом, как без этого, но простят и жуковиной отблагодарят.

Уже в сумерках Фрол с Перваком въехали в Косино и уставившимся на них арбалетчикам сообщили, что не спешит князь Корибут. Даже дозоры не появились, ну а ночью их ждать не след, так что можно ложиться спать.

— Еды нам хоть оставили?

Местных объедать не стали. В Трубчевске им выделили разной крупы дней на пять и свежезабитую приличную хрюшку. Морозец какой никакой есть и мясо не должно испортиться. Кроме продуктов снабдили и котлом литров на сорок, так что порции получились на семнадцать человек такие, что остатки каши пришлось под прессом в пузо запихивать. Несколько дней если ворогов не будет, то потом уже не справиться с ними, все так откормятся, что в шарики превратятся, кольчуга не налезет, а пальцы сардельки не смогут тетиву арбалета натянуть.

Событие двадцать первое

Утром опять каша с мясом, только на этот раз ячменная, читай перловая. И опять двухлитровые порции. Когда Фрол с Перваком собирались на разведку, то Коська с ними намылился.

— Нужно же мне посмотреть будущее поле боя.

— Только доспехи сними, на солнце сверкать будешь. Не, так тоже плохо. Вырядился, твой синий атласный зипун за версту видно будет. Да и замёрзнешь.

Пришлось у старосты обычный тулуп «поносить» выпрашивать парню.