Чтение онлайн

— Позовите кузнеца.

И снова обратился к демону.

— Твои собратья, что они предпримут?

— Они? — вскинул бровь демон. — Ничего. Главное, напоминаю, чтобы они были уверены, что мной тут и не пахло, тогда не будет повода беспокоиться ДО начала схватки. Ну а когда увидят, что вы одерживаете верх… Да сбегут они!

— Неужели!?

— Будьте уверены. Это их последние силы. Пан или пропал, их положение немногим лучше вашего. Поясняю: есть большая разница между ушедшим до битвы — и приползшим после поражения. Это, кстати, они тоже не понимают. Пока что.

Это всё, что вам нужно знать.

***

Вперёд, вперёд, вперёд… вперёд! Там вой и крики боли, удары железа о железо и скрежет когтей, там как огромное сердце бурлит, бьётся…

Пусть лучше это пьянит. Пускай разум затянет азартом схватки и бешенством, лучше так, чем думать о возможном поражении. Иначе мы дрогнем — и побежим.

Артэ рвался сквозь нечисть на острие клина, которое представлял собой вверенный ему отряд. Так уж вышло, что у людей сильно развито стадное чувство, значит, нужно подавать пример. За кем-то идут куда охотнее, чем самостоятельно. Но не только это выгнало его вперёд.

Чувство битвы. Оно незабываемо, оно пьянит — пока ты жив. Всё хочется вырваться вперёд, и чтобы никого рядом, и лететь, ловить чужие жизни на острие клинка… И кровь поёт и закипает, и пылает всё внутри, и смеяться хочется от острого наслаждения схваткой — ибо это и есть жизнь, на самом её краю и на самом пике. Страху уже не осталось места, тело как под мощным допингом раскрывает резерв за резервом, разогревается, и разум не покидает заманчивое чувство баланса на краю.

Рай для бестии.

А тут ещё руки больше не скованы рабскими наручами. Кожа чувствует их призрачное, ещё вчерашнее присутствие, но демон появился очень вовремя… Сейчас он уверен в победе. Если до того приходилось выживать только на собственных резервах, то теперь открыт доступ и к силе… Горло само по себе сжимается спазмом и дрожит от глубокого глухого рычания.

Сила! Свобода! Бой!

Клинок с хрустом вгрызается в вурдалака и воин, приблизившись к щерящейся морде, злобно скалится в ответ, ловя взглядом отблески угасающей вражеской жизни.

Но некогда отвлекаться. Бестиан здесь только один, а люди справа и сзади уже дрогнули, и нечисть прорвалась за спины отряда, разгулявшись вовсю. Силы людей на исходе, нас мало… нас мало! Строевая стена распалась на отдельные очаги схватки, и людям это не сулило ничего хорошего.

— Артэ!! Артэ, они наступают!!

Сагилль никуда не делся, выдержал, друг, за правым плечом. Но страх в его глазах уже разросся до паники. Нужно что-то делать, что-то придумать, срочно… думай, Бестиан!

Воин замирает. Вокруг хаос, сшибки, предсмертные вопли и крики раненых сводят с ума. Воздух вдруг сгущается, воет и трещит, левый бок обжигает жаром, и нежить слева скашивает огненным смерчем, но стихия, не успев разгуляться, утихает. Оборвалась ниточка жизни ещё одного мага…

Воин срывается с места, взлетает на пригорок, с силой вонзает меч в землю, складывает руки на крестовине и торопливо зажмуривается.

Идиотизм, самый настоящий, худшего места и времени для медитаций не придумать…

Друг за его спиной отражает удар подобравшегося люпа — получеловека-полуволка, здоровенной мускулистой твари. Мутант с недовольным рявком отдергивает лапу и замахивается другой, с зажатой в ней саблей в человечий рост. Нет приема против лома! Тут бы уже помолиться…

Лапу в замахе вдруг перехватывает другая, такая же когтистая.

Лицо Артэ перекашивается и тут же каменеет. Его соратник от неожиданности отшатывается вместе с люпом. Когда это его волосы покраснели!? Как в крови их вывозили. И какого лешего он… рычит на люпа!?

Отбросив безвольную конечность в сторону, воин впивается взглядом пожелтевших глаз в гиганта. Короткое слово, оскал невесть откуда взявшихся клыков. Люп как по команде разворачивается и бросается на своих же, вместе с остальными полуволками. Изменившийся Артэ срывается с места и мчится за ним.

Новый отряд. Цель известна и приоритетна. Достать любой ценой.

Вперёд, вперёд…

Минуя по дороге клубки чужих схваток, расшвыривая мечом попадающуюся по пути мелочь и в два-три удара расправляясь с более серьёзным противником, воин и люпы за несколько минут пересекают половину поля. Три неподвижных змеелюда рассредоточены линией, боковых атакуют полуволки, а Артэ нацеливается на среднего.

Вперёд! Вперёд!

Тело сжимается; вот его цель.

Под прикрытием живых орудий убийства, отмахнувшись от одного упыря, увернувшись от другого, воин попросту взбегает на плечи чужих охранников и с силой отталкивается. Воздух свистит в ушах и время размывается… Прыжок длится долго. Артэ даже успевает направить острие как раз в щель между природной броней змеелюда в уязвимое местечко и буквально сминает его весом и силой прыжка.

Поле потрясает вопль трёх змеелюдских глоток, но это конец. Бой фактически окончен.

***

Кроваво-красные плотные облака на горизонте, словно вязкое болото, затянувшее солнцу путь, больше не смогли удерживать непокорную звезду. Первый луч, второй, золотыми снопами ударили в небо, знаменуя победу. Красный призрачный свет сходил на нет. Визжащую нечисть гоняли по полю и добивали, но эти кучки уже не представляли прежней опасности.

Война окончена.

За спиной стоят люди. Верные люди, прошли до конца и не бросили. Даже почти не боятся его… Солнце с непривычки слепит глаз. Он, пришелец, в этом мире увидел его впервые.

А впереди ведь тоже стоят его бойцы. Те, что уцелели, мощные, неустрашимые, рокочут от удовольствия: победа… какая разница, что не их? Они думают — их.

Люпы. Тоже шли до последнего. Может даже не их вина, что их создали не те, и бросили в бой не на той стороне. Они все до одного великолепны. Сильные, верные хозяину, кем бы тот ни был. Даже худощавый человек с длинными волосами и тяжёлым мечом не по его руке, устало клонящимся кончиком к земле.

Солнце бьёт из-за их спин, и они ждут дальнейших приказов.

Люди за спиной тоже… ждут.

Этого он не простит себе никогда. Он должен, но сердце на секунду сжимается. Дархартэ окидывает взглядом свой бывший отряд и безмолвно отдаёт последний приказ.

Люпы почти синхронно отстёгивают от поясов короткие кинжалы, перехватывают рукояти обеими руками-лапами и со всего маху вонзают в собственные сердца.

Строй шатается, падает на колени и медленно клонится к земле. Только кто-то один позволяет себе коротко, еле слышно заскулить от боли.