Чтение онлайн

И она ткнула мне под нос открытку. Я уставилась на нее и прочла: “Поздравляю с днем рождения, желаю любви и счастья. Твоя…” Вместо подписи красовалась фотография Хучика.

– Это что? – изумилась я.

– Супер, – радовались девчонки, – стебный прикол. Аппарат специальный, вот, смотрите.

Схватив за руки, девушки подтащили меня к железному ящику, моргавшему разноцветными лампочками.

– Вот сюда вставляете открытку, к этому окошечку прижимаетесь лицом, и готово – имеете отличный подарок, за копейки!

– При чем тут Хучик?

– Мы на нем попробовали, давайте теперь с вами сделаем.

– Не хочу.

– Ну, Дарья Ивановна, миленькая, – заныли девицы, – пожалуйста, вот открыточка! Пришлось подчиниться.

– На табуреточку встаньте, – прошептала Света, – тут для коротышек все предусмотрено.

Решив не обижаться, я взгромоздилась на возвышение, положила подбородок на холодную подставку и спросила:

– Хучик-то как дотянулся?

– Мы его на руках держали, – ответила Шура.

Действительно, на все вопросы и впрямь имеются простые ответы. Внутри аппарата что-то зажужжало, потом сверкнула молния, послышалось шуршание.

– Берите скорей, – подтолкнула меня Шура, – вон открыточка выехала.

Я взяла плотный листочек бумаги “Дорогую мамочку поздравляю с днем 8 Марта”. Под надписью, выполненной золотыми буквами, виднелось мое изображение. Короткие волосы торчат дыбом, глаза выпучены, рот перекошен на сторону.

– Надо повесить тут листок со словами “улыбайтесь шире”, – вздохнула Света. – Ну прикольно? Каждый, кто купит открытку, сумеет бесплатно такую фотку сделать.

– Бесплатно? – удивилась я. Шура хитро прищурилась:

– Ага, только придется вот из этих карточек выбирать.

Я увидела полочку, заполненную открыточками, стоившими в среднем на десять-пятнадцать рублей дороже, чем они же в ларьке.

– Отчего такая цена? Света хихикнула:

– Качество лучше, в аппарат только такие класть можно.

И они с Шурой расхохотались.

Я вздохнула, теперь ни за что не стану покупать в магазине наборы типа: два куска мыла плюс губка бесплатно. А то всякий раз, когда глаза видят надпись “Подарок”, руки сами хватают кулек.

В Калиново я приехала около двух. Достала из багажника огромный торт, украшенный устрашающими кремовыми розами, и постучалась в дверь к Зине.

– Не заперто, – раздалось из избы.

Я вошла и чуть не задохнулась. В крохотной терраске, служащей одновременно кухней, стоял смрад. Воняло чем-то невероятным, никогда до сих пор мой нос не имел дела с подобным “ароматом”. Зина, помешивающая в кастрюльке малоаппетитное варево, удивленно спросила:

– Вы? Здрасьте. Случилось чего?

– Нет, – пожала я плечами, – просто дом решила покупать, понравился он мне, вот и пришла потолковать.

Зина схватила с крючка полотенце, обмахнула табуретку и пропела:

– Садитесь, ща только похлебку для свиней во двор постудить вытащу.

Ловким движением она схватила омерзительно вонючую бадью за ручки, задом открыла дверь и прямо в тапках на босу ногу, в ситцевом халатике, потная, выскочила на январскую улицу. В приоткрытую створку ворвалась струя свежего воздуха.

– Ну, – сказала Зина, вернувшись, – о чем толковать будем? Уж извините, тут разговаривать придется, в зале ирод пьяный храпит, воняет там! Стошнит с непривычки.

На мой взгляд, в терраске тоже не благоухало благородным парфюмом, но Зиночка, очевидно, принюхалась.

– Это к чаю, – сообщила я, водружая на стол варварское кремово-бисквитно-цукатное великолепие.

– Красота-то какая, – вздохнула Зина, поднимая крышку, – прямо резать жалко.

Но мы все же отхватили от бисквита по куску. Смело пробуя отвратительный светло-желтый напиток, выданный хозяйкой за чай, я завела беседу.

– Все-таки не каждый день дом покупаешь.

– Ясное дело.

– Хочется побольше узнать о соседях…

– Ну, – начала перечислять Зина, – слева Рыбины, пьяницы горькие, но тихие, не бузят никогда, нажрутся и дрыхнут, словно поленья. Следующая изба Ленки Мелентьевой, одна живет…

Минут десять я слушала совершенно ненужные мне сведения о крестьянах, потом осторожно повернула разговор в другое русло:

– Наталья Филимонова без семьи была?

– Одинокая совсем, – вздохнула Зина, – даже странно, гости к ней не ходили, затворницей жила. В Москву иногда ездила, в парикмахерскую.

Я насторожилась:

– А в какую, не помните? Зина рассмеялась.

– Отлично знаю. “Синий цветок” называется. Наталья Сергеевна один раз меня с собой взяла.

В тот день Зина явилась как обычно убирать и попросила хозяйку:

– Можно, уйду сегодня пораньше? После обеда, завтра отработаю.

– Что у тебя случилось? – поинтересовалась Наталья.

– День рождения у меня сегодня, хотела в Москву съездить, “химию” сделать, – пояснила домработница.

Наталья Сергеевна улыбнулась:

– Поздравляю, я не знала про праздник и подарок не приготовила. Хотя… Вот что, поехали, я тебя в свой салон свезу, мне тоже пора голову в порядок привести.

Когда Зина оказалась в парикмахерской, она обомлела. Вокруг царила немыслимая красота: мрамор, золото, зеркала. Женщина застеснялась своего хоть и парадного, но изрядно поношенного платья, стоптанных туфель и заскорузлых рук. Но мастера приняли ее как самую лучшую клиентку, и Зина ахнула, глянув потом на результат. Целых полгода после этого похода волосы у нее, даже отрастая, сами по себе укладывались в красивую прическу. Так что подарок ко дню рождения она получила замечательный.

– Неужели к ней совсем не приезжали гости?

– Не помню, – покачала головой Зина, – только один раз и были. Дело прошлое, можно и рассказать, в прошлый раз я не решилась.

– Родственники, да? Зина улыбнулась:

– Нет, Наталья Сергеевна очень добрая была, жалостливая. Наши всей деревней к ней бегали, деньги выпрашивали, всегда давала. Уж я ей объясняла: не следует этого делать, на водку ведь потратят, а она только отмахивалась:

– Много не даю, так, ерунду.

Зину подобная позиция хозяйки злила. Домработница хорошо знала, что местные жители в глаза кланяются Филимоновой, улыбаются и льстиво говорят: “Благодетельница вы наша”.