Чтение онлайн

— Колясь… Ну она же, как мышка… Ты и не заметишь ее вообще…

— Ага… Тринадцать лет! Нихера себе, мышка!

— Коль! Ну ты ж ее знаешь!

Тут мне возразить нечего. Знаю. И люблю. Ленка, племяшка моя единственная, пожалуй, одна из немногих причин, почему я до сих пор терплю ее дуру-мать.

Ну, и еще то, что Валька, реально, меня вырастила практически.

Никуда от этой дуры не денешься. Единственная родня. Хоть непутевая и глуповатая, но сестренка. Старшая.

Замуж собралась. Нашла какого-то дурака по переписке, надо же…

Полгода переписывалась, столько же язык учила, чтоб по скайпу с ним свободно болтать. И доболталась до свадьбы. А вот про дочку тринадцатилетнюю не проболталась. Партизанка, бля.

И теперь надо ехать, товар лицом показывать, навыки, долго тренируемые, практиковать, а длинноногий сюрпрайз девать и некуда.

Кроме как мне подкинуть.

А то ж мне скучно жить.

Я вздыхаю, понимая прекрасно, что ругаюсь больше по инерции.

Никуда не денусь, само собой. Заберу малявку. Тем более, что она — не младенец беспомощный, и, может, даже и в быту пригодится. По крайней мере, когда у меня ночевать остается, такие блинчики варганит, ни одна моя баба так не умеет.

Конечно, все равно напряг определенный. Бабу домой не приведешь. Не расслабишься. Ну, я и раньше не особо таскал. Все равно, на своей территории хочется покоя.

Одно хорошо, Ленка — и в самом деле беспроблемная. Тихая, спокойная такая. Мышка-норушка.

Не в мать пошла, определенно. Может, в папашу?

Но здесь нихрена не узнаешь уже. Не сравнишь. Свалил ее папашка в закат, едва Валька ему про будущую радость отцовства поведала.

Я в свое время долго эту тварь искал, да так и не нашел. А Валька, сучка гулящая, не помогала вообще, тоже молчала. Единственный раз, когда я бы ее бред послушал с удовольствием.

Так нет, не прокололась, кто папаша. Не удалось ему глаз на жопу натянуть за совращение сестренки моей бедовой.

Хотя, она никогда скромностью не отличалась, потому там еще вопрос серьезный, кто кого совратил…

Так что, ждет Германию и Генриха не-знаю-какого-по-счету большой-пребольшой сюрприз.

Ну да хрен с ним. Сам виноват. Нехер на славянок западать.

Это только мы, русские мужики, можем темперамент наших баб без проблем выносить и в нужное русло направлять, да и то периодически прокалываемся.

А они, бедняги, и вовсе в осадок выпадают.

— Ладно, коза, — прерываю я бессвязный бредовый поток, — пусть переезжает. Завтра, скажи, я заеду. Ты же хату сдавать собралась, да?

— Ага… — шворкнула носом Валька, моментально успокаиваясь, — чего ей простаивать…

Ну да, я так и предполагал… Хозяюшка рачительная, бля. Мамашка.

— Ты когда едешь?

— Послезавтра…

— Вот ты овца, а? — удивляюсь я наглости Валькиной, — а если б я не согласился?

— Да куда б ты делся?

Тварь циничная, а не сеструха у меня.

Ладно, не мечтал я жить с бабой, а судьба сама ворожит.

И, в принципе, это еще неплохой расклад.

Моя маленькая козочка-племяшка хотя бы тихая и спокойная. Будет готовить жрать, прибираться, а нервы мотать не станет. Золото просто.

Именно эти свои мысли бредовые я и вспоминаю через два дня, когда моя племянница, тихий, нежный цветочек, не возвращается из школы домой.

И телефон отрубает.

Сначала я не особо переживаю.

Ну, мало ли, у подружайки какой-нибудь Ленка засиделась, там, уроки вместе делали или еще чего.

Косяк, знаю. Но тут может служить слабым, хреновым оправданием, что задолбался до невозможности.

У меня просто как раз в пятницу по работе завал всегда, ощущение такое, что все только и ждут конца недели, чтоб начать качественно трахать мозг. Несколько выездов, заявители, всем в отделе знакомая бабка с жалобой на соседей, которую регулярно сплавляют нам с земли, чтоб веселее жилось.

А я еще и косячу немного опять.

С утра полкану не с той ноги всталось, а я потом на совещании еженедельном по итогам работы на него не так посмотрел. Не понравилось ему, в общем.

За наглый взгляд и общее снижение показателей я получаю выговор и дежурство в воскресенье.

Открываю рот, чтоб возмутиться, ловлю бешеный взгляд, типа: «Ну давай, сука, давай… Дай мне повод!»

Тут же решаю, что не настолько я и обижен. Может, реально как-то не так смотрю… Говорят же, что взгляд у меня тяжелый…

Потом я, с уже испорченным настроением, естественно, получаю все веселье, что способна обеспечить моя работа, в итоге, уже после проклятий бабки, которую я опять в ее отделение полиции отправил, по месту жительства, выдыхаюсь окончательно, в конце рабочего дня запираю кабинет на ключ изнутри и тупо надираюсь.

И то, не удается это сделать качественно!

Потому что у меня ребенок дома теперь!

Это раньше я мог спокойно нажираться в слюни и приползать домой на автопилоте!

Все, кончились эти прекрасные времена, благодаря сестренке-кукушке!

Отставляю полбутылки до следующей пятницы и иду приводить себя в чувство.

Сую голову под струю холодной воды в вонючем рабочем санузле, смотрю какое-то время на себя в зеркало.

Кто ты, мужик? Я тебя не знаю.

Сломив силой экзистенциальную тоску (красивое выражение, ага, у Даниной училки подхватил, она — мастер на такую хрень), навеянную паленым коньяком (но тут, как говорится, дареному коню и так далее), провожу по мокрой морде пальцами.

Нормально.

Красавец.

Домой, спать.

Может, Ленка блинчиков напекла.

Я ей с утра намекал, кстати, что дядя ее блины уважает.

Настроение прямо сразу улучшается. Может, я просто голодный? И все беды от этого?

Открываю дверь в квартиру, ожидая запаха блинов.

А вот хер там.

Пусто.

Прохожу по комнатам.

Похоже, племяшка из школы не приходила еще. Время шесть вечера, могла задержаться на каких-нибудь дополнительных. Или к подружке пойти.

Недолго раздумываю, звонить или нет, решаю, что не стоит. Она — девочка самостоятельная, а я своими звонками еще и расстрою, что не доверяю.