Приключения в стране тигров
Шрифт:
— Да будет так! Я не прочь продолжить серию, которую открыл покойный Людоед. Раз дикие леса, где нас ждет столько приключений, находятся выше по реке, отправимся туда! В путь, к тектоновым лесам!
ГЛАВА 6
Вверх по притоку Иравади. — Земледельческие культуры. — Фрике хочет стать метким стрелком. — Пробуждение на реке. — Восход солнца. — Неожиданная дичь. — Это слон? — Обыкновенный носорог. — Семейство черных пантер. — Двое против одного. — Ужасные муки толстокожего. — Дуплет, который удается только один раз. — Освобожденная жертва. — Неблагодарность — дочь благодеяния. — Ярость зверя. — Череп носорога и пуля «Экспресс». — Недостатки брони. — Экспонат для коллекции.
Поднявшись вверх по Иравади, шлюп, как и в прошлый раз, вошел в один из ее многочисленных притоков, приносящих дань великой реке.
Лоцман не только прекрасно знал все притоки, но, как оказалось, мог дать полезный совет и охотникам. А поскольку для обоих друзей охота составляла главную прелесть путешествия, они решили целиком положиться на лоцмана в выборе наиболее подходящего места.
Им не пришлось раскаяться в своем решении.
Вскоре шлюп, предусмотрительно снизив скорость, оказался среди девственных лесов.
Деревни встречались все реже и реже, земледельческие культуры постепенно исчезли, уступив место джунглям. В свои права полностью вступила природа.
Во время плавания Андре и Фрике смогли но достоинству оценить, с каким изумительным терпением и изобретательностью бирманцы, ближайшие родичи китайцев, которых никто не превосходит в искусстве ирригации [72] , обрабатывают свои поля.
Все участки, находившиеся ниже уровня реки и неизбежно затопляемые во время паводка, были засеяны рисом.
72
Ирригация, орошение — подвод воды на поля, испытывающие недостаток влаги; вид мелиорации.
Но особенно проявились здравый смысл и мудрость трудолюбивых крестьян в том, как разумно и толково чередуются рисовые поля с другими культурами — табаком, маисом, фасолью, чечевицей, кунжутом [73] , бататами [74] и сахарным тростником.
Все эти небольшие поля, расположенные в шахматном порядке, ежедневно орошаются водой, скопляющейся в углублениях почвы и стекающей к посевам, благодаря целой системе каналов и шлюзов, гениально простых по своему устройству.
73
Кунжут — род одно- и многолетних трав семейства сезамовых (кунжутных). 35 видов. Возделывают кунжут индийский.
74
Батат, сладкий картофель — растение семейства вьюнковых, мучнистые корневые клубни которого употребляются в пищу.
Среди ровных, словно вылизанных, полей возвышаются фруктовые деревья, прижившиеся в Бирме ценой изумительно терпеливых трудов: финиковые пальмы, оливковые и гранатовые деревья, а также персики, груши, вишни, сливы, которые выглядят очень странно в соседстве с хлебным деревом, манго, банановой пальмой и гуаявой [75] .
За фруктовыми садами простираются заросли индиго и древовидного хлопчатника, вокруг которого вьются стебли бетеля; затем рощи апельсиновых и лимонных деревьев, тамариндов, латаний или веерных пальм, ююбы, арековых пальм, камедных и каучуковых деревьев.
75
Гуаява, гуайява — вечнозеленое дерево семейства митровых с сочными ароматными плодами; возделывается в тропиках многих стран.
Вот в последний раз сверкнул на солнце золотой купол пагоды, и вновь к реке подступают джунгли с их непроходимыми зарослями колючего кустарника, островками бамбука, гигантскими травами, а Иравади расстилает все дальше свой голубой пояс, стиснутый подступающими к берегу осокой, панданусом [76] , диким льном и папирусом [77] .
Нечего и говорить: речной и болотной птицы было в изобилии. То и дело взлетали испуганные стуком мотора ибисы и утки-мандаринки, белые цапли и фламинго, марабу и зимородки-рыболовы, аисты и пеликаны… У Фрике появилась хорошая возможность набить себе руку: он никак не мог забыть неудачу с вересковым петухом и во что бы то ни стало хотел научиться бить влет. А поскольку умение это приобретается только постоянными упражнениями, парижанин, устроившись на передней палубе, палил без передышки по голенастым и перепончатым, стараясь выбирать наиболее трудную цель.
76
Панданус — род древовидных растений семейства пандановых, распространенных в тропиках Восточного полушария. Плоды некоторых видов съедобны, а волокнистые листья используют как материал для плетения циновок, корзин и т. п.
77
Папирус — многолетнее травянистое растение семейства осоковых. Из стеблей папируса в эпоху античности (преимущественно — в Древнем Египте) изготовляли бумагу, одежду, обувь, циновки и т. п.
Успехи он делал поразительные, так что Андре не переставая хвалил его, а сам занимался ощипыванием птиц, которых подбирали члены экипажа.
Стемнело. Шлюп бросил якорь посреди реки. Все безмятежно заснули, отринув прочь заботы и не вспоминая о том, какие коленца, бывало, откидывал прилив и какими неприятностями это грозило, особенно если поблизости бродили стада гиппопотамов или банды крокодилов.
Прошло уже три дня с тех пор, как лоцман принес в жертву Гаутаме позолоченных и посеребренных рыбок. Шлюп рассекал своим фортштевнем [78] прозрачные и глубокие воды притока, называемого Ян, или Киук-Ян, который впадает в Иравади на высоте двадцать первой северной параллели. Путешествие по этим диким местам пока больше напоминало невинную прогулку в свое удовольствие.
78
Форштевень — массивная часть судна, являющаяся продолжением киля и образующая носовую оконечность судна.
Примерно на тридцать километров Ян поднимается к северо-западу, а затем разделяется на четыре ветви, образуя некое подобие гусиной лапы. Первая течет с юго-запада на северо-восток, вторая — с запада на восток, третья — с северо-запада на юго-восток, четвертая же, главная, ветвь катит свои воды с севера на юг, образуя многочисленные излучины.
Первые три ветви короткие — от сорока пяти до пятидесяти километров, но зато последняя достигает двухсот. Хотя эта река с ее ответвлениями находится сравнительно недалеко от обжитых мест, орошает она почти совершенно пустынную местность, простирающуюся на западе до английской границы, до которой около пятидесяти лье.
Двое друзей, обследовав место слияния четырех ветвей и изучив их направление, без колебаний выбрали самую длинную, ибо именно по ней можно было подняться до тиковых лесов.
На четвертый день Фрике проснулся очень рано, слегка подрагивая в утреннем тумане, заполнившем за ночь низкие влажные берега тропической реки.
Вместо того чтобы свернуться калачиком под теплым одеялом, парижанин решил согреться в работе и поехать вместе с неграми на берег: черные слуги каждое утро отправлялись туда за дровами, необходимыми для запуска мотора.
Андре, испытавший на себе влияние тех же самых метеорологических условий, проснулся, естественно, в сходном состоянии и принял то же самое решение, что и его друг, хотя заранее они не сговаривались.
Велико же было их удивление, когда они почти одновременно с разных сторон подошли к лодке, пребывая в уверенности, что друг еще сладко спит.
Фрике прихватил с собой охотничье ружье 16-го калибра, из которого можно было стрелять только дробью, — вполне достаточное оружие для охоты на птиц, которая так увлекла парижанина; Андре же предпочел карабин «Экспресс» калибра от 14 до 25 миллиметров.
Они поздоровались без слов, но сердечно и сели в легкую шлюпку, напомнив неграм, что грести нужно совершенно бесшумно.
Вскоре снопы длинных красных лучей пронизали туман, который после этого рассеялся чрезвычайно быстро. Верхушки деревьев, до сих пор совершенно не различимые, вдруг словно загорелись, засверкали, тогда как стволы их еще терялись в оседавших на глазах сероватых хлопьях.
Воздух, до сих пор матово-плотный, похожий на необработанное стекло, стал внезапно изумительно прозрачным, глаза могли видеть с необыкновенной ясностью предметы на таком расстоянии, на каком обычно они не видны; а ухо различало звуки, которые невозможно расслышать в другое время дня, — одним словом, все приобрело тот странный облик, который возникает только при восходе и закате тропического солнца, появляющегося и исчезающего внезапно, без рассвета и сумерек.