Приключения Турткоза
Шрифт:
Обтирание снегом, гонка за автомобилем повторились и на следующий день. И на третий, и на пятый. Целый месяц так было. А когда снег стаял, мясник стал обливать его ледяной водой из-под крана и опять заставлял нестись за машиной. И весь этот ужас он называл закалкой, жестокий человек!
Турткоз теперь каждый день со страхом ожидал наступления вечера.
В один из морозных дней мясник посадил Турткоза в машину и повёз куда-то. Он, видно, очень хорошо знал город: «Волга» скоро выбралась из запутанных улиц и переулков и помчалась мимо заснеженных полей, садов с голыми деревьями и одиноких домиков.
Машина с глухим урчанием взобралась на холм, сбежала вниз и подкатила к трём тополям, вокруг которых стояло уже много забрызганных грязью автомобилей. Кругом было полным-полно людей. И все какие-то большие, усатые, краснощёкие, как мясник. Многие держали за поводки собак, испуганно жавшихся к хозяевам или злобно рычащих, готовых растерзать всякого, кто приблизится к ним.
То ли это базар, где продают собак, то ли ещё что?.. Турткоз ошалел, весь напрягся, готовясь к любой неожиданности. Хозяин шёл впереди, расталкивая людей, что-то покрикивая. Турткоз настороженно ступал за ним. И вдруг в такой невообразимой толчее, шуме и гаме мелькнуло что-то знакомое, родное и близкое. Турткоз вгляделся повнимательнее: прямо перед ним стоял Куппак. Да, да, брат! А рядом с ним его хозяин, тот самый Бородач, что собирал деньги после пения «сладкоголосого»!
Куппак здорово вырос. Да это и неудивительно. Он всегда ел за троих и вообще был крепыш…
Турткоз очень обрадовался брату. Шутка ли, встретить на чужбине, где всё непонятно и полно опасности, родного брата! Турткоз рванулся было к Куппаку, но тот то ли не узнал его, то ли не захотел узнавать, залаял, громко и злобно: «Вон, вон, вон от меня!»
Турткоза как кипятком окатили. Ну и Куппак! Всё ему нипочём, каким был зловредным, таким и остался. Подумать только, как принял родного брата: хуже лютого врага!
Хозяин снял с Турткоза ошейник и подтолкнул коленом вперёд. Освободили и Куппака. Турткоз не успел ещё понять, чего от него хотят, а братец уже налетел на него вихрем, щёлкнул клыками. Только в последний миг Турткоз успел ловким ударом отбросить того в сторону.
Куппак опять рванулся к Турткозу, но тот увернулся и тут же встал к нему мордой, боясь подставлять бок. И вовремя. Куппак подпрыгнул вверх и вперёд, чтобы придавить брата к земле. Но успел подпрыгнуть и Турткоз. Так передние лапы Куппака оказались на спине Турткоза, передние лапы Турткоза — на спине Куппака, а морды их прямо друг против друга. И только теперь понял Турткоз, что этот пёс с налитыми кровью глазами — не тот Куппак, сварливый, но в общем-то безобидный брат, а злобный, беспощадный зверь, готовый перегрызть горло каждому, кто встретится на его пути. Он был закалён в боях: туловище и морда в сплошных шрамах, глаза горят огнём и жаждой крови.
Куппак рычал, поджидая удобного момента. Но теперь и Турткоз был начеку. Он понял, что их специально свели в драке и, если он уступит, Куппак его не пощадит.
Турткоз и Куппак лязгали и скрежетали клыками. Окружившие их тесным кольцом люди громко кричали: «Ату его, Куппак, ату! Покажи наших!», «Возьми его, Турткоз, дай жару!»
Странный всё-таки собрался здесь народ: какое им удовольствие натравливать брата на брата?
Куппак изготовился к новому прыжку. Однако Турткоз не стал дожидаться его натиска, подскочил к Куппаку, схватил его за шею и отбросил в сторону. Братец пролетел метров пять и шлёпнулся на землю у самых ног визжащего от ярости Бородача. Турткоз решил, что дело своё сделал, повернулся и спокойно направился к хозяину. Он не видел, как Куппак, по шатываясь, встал с места, помотал окровавленной головой, приходя в себя, а затем бросился вслед за ним. Он только почувствовал вдруг, что острые клыки вонзились в заднюю лапу и с хрустом раздробили кость. Не в силах вынести боль, Турткоз жалобно застонал и оглянулся. В глазах его была мольба: «Отпусти меня, братишка! За что ты так? Я ведь не хотел тебе зла. А ты!..» Но Куппак не отпускал его. Чем больше Турткоз старался высвободить лапу, тем сильнее впивались в неё острые клыки Куппака. Турткоз беспомощно растянулся на грязном снегу. Ох как же ему было больно!..
Куппака еле оторвали от Турткоза, всунув в пасть палку. «Наша взяла! — кричал Бородач. — Наш Куппак победил, честь ему и хвала!»
Турткоз не знал, что это, оказывается, игра, не знал, конечно, и того, что, по правилам её, тот, кто первым заскулит в схватке, считается побеждённым. А он скулил и просил брата отпустить его, пожалеть…
Мясник накинул на Турткоза ошейник и грубо дёрнул:
— Вставай, чего разлёгся! Никакой ты не волкодав, а жалкий трус и размазня!
Турткоз с трудом поднялся и заковылял на трёх лапах за хозяином. В ушах стоял звон, перед глазами всё расплывалось, подступала тошнота.
— Быстрее, ну! — Мясник больно пнул пса ногой в живот.
Турткоз пошёл быстрее. Он боялся, как бы мясник не выхватил из ножен свой страшный нож и в злобе не вонзил бы ему в сердце. А хозяин мог это сделать не задумываясь, потому что был ужасно злой. Ведь он проиграл много денег из-за поражения Турткоза. Потому-то и чуть не прыгал от радости Бородач, ласково гладил предателя Куппака по голове, совал ему кусочки почерневшего от грязи сахара. Люди, окружившие Бородача и Куппака, смеялись, кричали, шутили…
Всю обратную дорогу Турткоз ехал в каком-то беспамятстве. У красной калитки машина резко остановилась. Мясник выволок пса из кабины, провёл в калитку и пинком подтолк-нул к конуре. На ступеньке веранды стоял бледный Тургун и смотрел на них. Турткоз, волоча за собой раненую ногу, направился к конуре. Вдруг Тургун испуганно закричал. Турткоз оглянулся и понял, что испугало мальчика: от калитки к конуре тянулась красная полоса. Пёс догадался, что это его кровавый след. Он лизнул рваную рану. В это время из дома вышел мясник с недлинной палкой в руках. Вот такая же штука однажды, когда Турткоз убежал из дома, с грохотом изрыгнула в него огонь. И если бы тогда огонь попал в него, то он, конечно, тут же свалился бы замертво. Турткоз понял это ещё тогда. Такие люди, как мясник, шутить не любят.
Турткоз уставился на хозяина, позабыв даже о боли в ноге.
— Папа, зачем тебе ружьё? — раздался пронзительный голос Тургуна. — За что ты хочешь убить собаку?!
Мясник ничего не ответил, приладил блестящую штуку к плечу и стал наводить на Турткоза. Турткоз бессильно вздохнул, неуверенно поднялся на ноги. За что хотят убить его? В чём виноват? В том, что потерпел поражение в нечестной драке? Но он ведь не знал, что на него нападут исподтишка, подло, по-предательски?! Быть может, он виноват в том, что не сразу кинулся и не стал рвать в клочья своего родного брата?
Чёрные зрачки ружья зловеще смотрели в самые глубины глаз. Невообразимая тоска и бессилие охватили Турткоза, и он, жалобно заскулив, ничком лёг на землю.
— Папа, папочка, родной, не надо, папа! — взвился страшный крик. Мальчик подскочил и повис на руках у отца, пригибая ружьё книзу.
— Пусти, стервец! — взревел мясник. Раскатисто грохнул выстрел. Ружьё изрыгнуло свистящий клубок огня. Турткоз в ужасе подпрыгнул высоко вверх и, ещё не осознав, попали в него или нет, провалился в чёрную бездну…
Когда пёс открыл глаза, над ним стоял Тургун. Обливаясь слезами, мальчик ощупывал тело собаки. Мясник хмурился, опустив ружьё дулом вниз. Тургун не обнаружил ран, радостно вскрикнул. Мясник понял, что собака невредима, в сердцах махнул рукой и, топая сапожищами, ушёл в дом…
В тот же день Тургун привёл к Турткозу человека в белом халате. Тот почистил рану, помазал каким-то вонючим маслом и крепко забинтовал. Потом этот человек приходил ещё несколько раз. Турткоз издали узнавал его мягкие, лёгкие шаги. Прикосновения этого человека были ласковыми, добрыми. Он смотрел на пса сочувственно и понимающе. Ах, как он не походил на мясника! И называли его доктором.