Чтение онлайн

– Да ведь это одно и то же!
– воскликнул кузнечик.

– Вы - невежда, - с трудом сдерживая негодование, сказала Майя. Потрудитесь при удобном случае внимательно рассмотреть осу.

– Зачем?
– небрежно ответил кузнечик. - К чему искать различия, которые существуют только в воображении? Вы летаете, жалите и не умеете прыгать. Оса - тоже. В чем же разница?.. Опля!
– И он снова исчез.

"Ну, пора убираться прочь", - подумала пчела, но не успела она расправить крылья, как собеседник снова очутился возле нее.

– Завтра будут соревнования кузнечиков в саду пастора Зюнделика, сказал он.
– Не желаете ли получить входной билет, мадемуазель? У моей старухи осталось еще два, и я полагаю, что она не откажет уступить один вам. Я надеюсь побить завтра рекорд.

– Меня это мало занимает, - ответила еще не оправившаяся от досады Майя.
– Кто умеет летать, у того интересы - повыше.

Кузнечик громко расхохотался.

– Не зазнавайтесь, мадемуазель, - произнес он.
– Летать умеют многие, а вот прыгать-то не всякий способен. Даже человек, и тот стремится к этому. На днях я видел, как пастор Зюнделик подпрыгнул почти на пол-аршина, желая хвастнуть своим искусством перед змеей, пересекавшей ему дорогу. При этом он даже трубку выронил и не нагнулся, чтобы ее поднять. А уж без трубки - какой это пастор! Вот до чего доходит честолюбие! Я знавал одного кузнечика, который подпрыгивал на высоту, в триста раз большую, чем его собственное тело... Вот, видите, теперь вы удивляетесь, молчите и, конечно, раскаиваетесь в своих легкомысленных заключениях! В триста раз выше себя! Кто другой решится на такое рискованное дело? Даже величайшее в мире животное - слон, и тот не в состоянии сделать такой прыжок... Ну, что же вы молчите, сударыня?

– Да ведь вы все время болтаете и не даете мне слова сказать! воскликнула Майя.

– Пожалуйста, говорите, - приветливо предложил кузнечик, крикнул "опля!" и снова пропал.

Пчелка, несмотря на свою досаду, опять рассмеялась. В своей жизни она не видела ничего подобного. С одной стороны, ее раздражали насмешки кузнечика, а с другой - она не могла не удивляться его опыту и большим познаниям. Правда, она расходилась с ним по вопросу о важном значении прыганья, но была в восторге от всего того, что узнала от него за эту краткую беседу. Жаль, что зеленый собеседник не мог долго усидеть на одном месте: иначе она забросала бы его вопросами.

Понимает ли он язык людей? Ведь он даже их имена знает! Она очень хотела его спросить об этом, если он еще раз вернется. А затем, было бы интересно узнать, что он думает о попытке приблизиться к человеку, познакомиться с ним в его собственном жилище.

– Мадемуазель!
– позвал ее вдруг кузнечик, и она увидела, как соседний стебелек сильно закачался.

– Господи!
– вздрогнула от неожиданности Майя. - Откуда вы опять взялись?

– Да я все время тут поблизости.

– Скажите, неужели вы постоянно скачете, сами не зная куда?

– Конечно, - ответил кузнечик.
– А как же иначе? Разве кому-нибудь известно будущее? Никому. Только лягушка умеет его предсказывать, но она не говорит, как она это делает.

– Откуда только вы знаете такие вещи!
– удивилась Майя. - А язык людей вы понимаете?

– Это вопрос, на который очень трудно дать ответ, мадемуазель. Еще совершенно не доказано, есть ли вообще у людей язык, хотя они издают какие-то отвратительные, ни на что не похожие звуки, при помощи которых они объясняются, по-видимому, друг с другом. Иногда, впрочем, и у них наблюдается стремление к благозвучию. Я видел раз, как два мальчика, держа между пальцами соломинки, дули в них изо всех сил, получая довольно красивое жужжание, несколько напоминавшее голос стрекозы, но, конечно, далеко не такое звучное. Во всяком случае, они стараются говорить. Угодно вам еще что-нибудь узнать? Я ведь очень опытный.

Но в ту же секунду он снова исчез, и уже больше не возвращался. Маленькая Майя тщетно ждала его, осматривая вокруг траву и цветы. Он пропал бесследно.

6. ПУКА

Жаркий летний день сильно утомил маленькую Майю. Она вяло летала среди ярко-зеленых садовых кустов, пока не нашла себе прохладный уголок в ветвях огромного каштана, под сенью которого, на утоптанной траве, были расставлены столы и скамьи. Все указывало на то, что здесь жили люди. Неподалеку краснел кирпичный крестьянский домик, увенчанный низкой, слегка дымившейся трубой.

Пчелка была уверена, что теперь-то она, без сомнения, встретит человека: ведь она пробралась почти к самому его жилью. Наверняка и это дерево, и эти странные деревянные сооружения под ним принадлежат людям.

Вдруг что-то прожужжало над самым ухом Майи, и рядом, на лист, где она сидела, опустилась муха. Сначала муха заметалась по зеленым жилкам листа, бегая по ним какими-то странными маленькими толчками, так что движения ног сливались вместе и можно было подумать, что она не ходила, а скользила взад и вперед. Затем она начала перелетать с одного края зубчатого листа на другой, да так быстро и порывисто, что казалась не летающей, а прыгающей. По-видимому, она выискивала таким образом местечко, где могла бы усесться поудобнее. Иногда муха неожиданно взвивалась вверх и жужжала при этом с такой болезненной тоской, словно страдала при виде чего-то ужасного или болела душой за бедствия мира; затем она снова опускалась и как ни в чем не бывало прыгала по листу. Наконец, тихо усевшись, она замерла в неподвижной позе.

Майя внимательно следила за мухой, а когда та угомонилась, она придвинулась к ней и вежливо сказала:

– Здравствуйте! Добро пожаловать на мой лист. Насколько я могу судить, вы - муха?

– А вам-то что?
– ответила та, в свою очередь, вопросом. - Мое имя Пука, и я очень занята. Вы, кажется, хотите прогнать меня отсюда?

– Что вы! Что вы!
– поспешила ее успокоить Майя.
– Я очень рада с вами познакомиться.

– Я думаю!
– самоуверенно произнесла муха и резко схватила себя за голову, словно хотела ее оторвать.

– Ради Бога!
– испуганно воскликнула пчелка.
– Осторожнее!

– Не волнуйтесь попусту, - снисходительно проворчала муха и начала проводить лапками по крыльям с такой силой, что они совсем загнулись вниз.
– Вы в этом деле ничего не понимаете. Имейте в виду, что я - комнатная муха, - с гордостью объявила Пука, - и вылетела только на одну минуту, чтобы подышать свежим воздухом.

– Как интересно!
– радостно воскликнула Майя. - Значит, вы знаете человека?

– Как карман своей юбки!
– небрежно ответила муха.
– Я ведь постоянно сижу на людях. Неужели вам это неизвестно? А еще говорят, что пчелы смышленый народ. По крайней мере, вы сами не перестаете это утверждать.

– Меня зовут Майей, - робко сказала пчелка, удивляясь, откуда берется у других насекомых такая уверенность в себе, такое сознание собственного достоинства и даже иногда вот такая наглость.

– Как бы вас там ни звали, а вы все-таки глупы, - дерзко заявила муха.

Она сидела нахохлившись и напоминала пушку, из которой собирались выстрелить. Голову и грудь она выпятила вперед, а нижней частью туловища плотно прижалась к листу, почти слившись с его поверхностью.

Майя была вне себя от нанесенного ей оскорбления. Недолго думая, она бросилась вдруг на Пуку и крепко схватила ее за шиворот.

– Я покажу вам, как грубить пчеле!
– крикнула Майя.

Муха жалобно застонала.

– Ради Бога не жальте меня!
– взмолилась она.
– Только не жальте! Это - единственное, на что вы способны, но это очень опасно. Будьте добры, отодвиньте, пожалуйста, подальше ваше жало! Прошу вас, отпустите меня, я сделаю все, что вы захотите!.. Неужели вы не понимаете шуток? Я ведь пошутила... Ведь кто же не знает, что пчелы - самые уважаемые и могущественные среди насекомых! Только не убивайте меня, умоляю вас, ведь это была бы непоправимая глупость... Господи! И почему это никто не понимает моих шуток!..