Чтение онлайн

– Уж не думаете ли вы, что я вас боюсь? Вас?!
– возмутилась стрекоза и, быстро спорхнув со стебля, который при этом закачался, стремительно опустилась почти на самую поверхность озера.

Как красиво отражалась она в прозрачной воде! Казалось, что две стрекозы быстро-быстро двигали своими стекловидными крылышками, окруженными серебристым сиянием. Это было такое дивное зрелище, что малютка Майя сразу забыла и свою досаду на хищницу, и участь бедной Минны Кристоф. Она захлопала в ладоши и закричала:

– Как красиво! Как красиво!

– Это вы про меня? - с изумлением спросила стрекоза и тут же самодовольно добавила: - Да, мне есть чем гордиться. Если бы вы знали, в какой восторг пришли вчера несколько человек, увидевших меня на берегу ручья!

– Люди?
– воскликнула Майя.
– Вы знакомы с людьми?

– Ну конечно, - ответила стрекоза.
– Кстати, я думаю, вам интересно узнать, как меня зовут? Мое имя - Шнука, я из семьи сетчатокрылых.

Майя тоже представилась ей.

– Расскажите мне про человека, - попросила пчелка.

Стрекоза, казалось, совсем примирилась с нею. Шнука уселась рядышком на листе, и Майя не протестовала. Пчела знала, что стрекоза не посмеет причинить ей какое-нибудь зло.

– Есть у человека жало?
– спросила Майя.

– На что оно ему?
– рассмеялась стрекоза.
– Нет, у людей есть оружие пострашнее, и оно очень для нас опасно. Наше племя боится людей, особенно маленьких, называемых мальчиками.

– Они охотятся за вами?
– спросила Майя.

– И очень усердно! Я еще не встретила на своем веку ни одного человека, который не пытался бы меня поймать.

– Но зачем вы им?
– удивилась пчелка.

– Наверное, в нас есть что-то привлекательное, - кокетливо ответила Шнука. - Других причин я не вижу. Были случаи, что люди, поймав кого-нибудь из нашей семьи, причиняли страшные мучения и в конце концов убивали.

– Они едят вас?
– испуганно спросила Майя.

– Нет, нет!
– успокоила ее Шнука.
– Как я знаю, люди не питаются стрекозами. Но в человеке есть какие-то необъяснимые разбойничьи наклонности. Вы не поверите, но эти самые мальчики нередко ловят нас лишь для того, чтобы обрывать нам крылышки и ножки. Вы не верите? - спросила она, заметив, что пчелка бросила на нее недоверчивый взгляд.

– Конечно, не верю!
– негодующе ответила Майя.

Стрекоза пожала блестящими плечиками.

– Уж так и быть, расскажу вам одну правдивую историю, - печально произнесла она.
– Был у меня братец. Он подавал большие надежды, хотя и был несколько легкомысленный и очень любопытный. Он попал в руки одного мальчика, который накинул на него сетку, укрепленную на длинной палке... Можете вы себе это представить?

– Нет, - ответила пчела.
– Такую вещь я себе представить не могу.

– Потом, - продолжала Шнука, - мальчик перевязал моему братцу грудь черным шнурком, как раз между крыльями, так что братец хотя и мог взлететь, но совсем улететь не мог. Всякий раз, когда братцу моему казалось, что вот-вот он освободится, мальчик тащил его обратно за шнурок.

– В это трудно поверить, - грустно заметила Майя, качая головой.

– Если случается, что я днем вспомню о братце, то ночью вижу эту жуткую картину во сне, - сказала стрекоза.
– В конце концов мой брат, конечно, погиб, - со вздохом добавила она.

– А отчего он умер?
– с участием спросила пчелка.

Из глаз Шнуки хлынули слезы.

– Мальчик засунул его в карман, - ответила стрекоза, рыдая.
– А этого не может вынести никто.

– А что такое карман? - спросила Майя, потрясенная услышанным страшным рассказом.

– Карман, - пояснила Шнука, - это кладовая, находящаяся у людей на коже. И знаете, что там было еще? Если бы вы только знали, в каком ужасном обществе окончил свои дни мой братец! Вы никогда не догадаетесь!

– Нет, не знаю, - произнесла дрожащим голосом пчелка.
– Может быть, в той кладовой был мед...

– Нет, нет, - перебила ее Шнука.
– Мед в карманах людей вы найдете редко. А было там вот что: лягушка, перочинный ножик и репа.

– Какой ужас!
– воскликнула Майя.
– А что такое перочинный ножик?

– По-видимому, это искусственное жало людей. Так как природа не дала человеку этого естественного оружия защиты, то он придумал сам... Лягушка, к счастью, была уже при последнем издыхании. Она потеряла один глаз, нога у нее была сломана, а нижняя челюсть вывихнута. Когда мой брат попал в карман, она прошипела, скривив рот: "Как только я выздоровею, я тебя съем!" При этом она страшно косила своим единственным глазом. Во мраке темницы это было, наверное, ужасно! Вдруг моего брата что-то толкнуло к лягушке, и крылышки его чуть не прилипли к ее холодному мокрому телу... Он сразу потерял сознание... О, нет слов, чтобы выразить этот ужас!

– Но откуда вы все это знаете?
– пробормотала взволнованная Майя.

– Через некоторое время, когда мальчику захотелось есть, он полез в карман за репой и при этом выбросил лягушку и моего брата. Я услышала его стоны и нашла их обоих рядышком на траве. Но увы! Было уже слишком поздно! Мне удалось только выслушать от брата все, что я вам только что рассказала. После чего он обнял меня, поцеловал и, без жалоб и слез, как истинный герой, тихо скончался... Когда прекратилось предсмертное колебание его смятых крылышек, я закрыла ему глаза, покрыло его тело дубовыми листьями, а в холмик, на котором он лежал, воткнула голубой цветочек, чтобы он завял в честь покойника на его могилке. "Прощай, сказала я, - спи спокойно, братец!" - и улетела навстречу двум огненным солнцам... К вечеру, как вы знаете, их всегда два: одно на небе, а другое - в озере... Можете себе представить, как тяжело и грустно мне было тогда!.. А с вами случалось что-либо подобное? Расскажите, если было...

– Нет, - ответила Майя.
– До сих пор я была вполне счастлива.

– Ну, можете благодарить Бога!
– разочарованно произнесла Шнука.

Майя спросила про лягушку.

– О! Она умерла смертью, которую заслужила. Ведь жестокость ее дошла до того, что лягушка грозила умирающему!.. Квакша пыталась было убежать, но так как нога у нее была сломана, то она лишь подскакивала на одном месте. Это было так смешно! "Ну, в таком-то виде тебя сразу поймает аист!" - сказала я ей и улетела.

– Бедная лягушка!
– прошептала пчелка.

– Ну, знаете, это уж слишком! - возмутилась стрекоза. - Жалеть квакушку! Это значит рыть себе самой яму! Смотрю я на вас и думаю: совсем-то вы неразумное существо!

– Может быть, - согласилась Майя. - Но я не могу видеть чужие страдания, не могу даже просто слушать о них.

– Это все от вашей молодости, - утешила ее Шнука.
– Вы еще многому научитесь, дорогая моя... Но пора мне на солнышко, здесь слишком прохладно. Прощайте!