Чтение онлайн

– А как же – «я готов, я все исправлю, я сильный, я смогу»? Помнишь, что говорил?

С трубкой было покончено. Теперь отказывалась зажигаться спичка. Сломав вторую, он бросил коробок на стол.

– Да успокойся ты. Давай помогу.

Табак в трубке осторожно заалел, испуская нежный и приятный запах.

– Вот и все, расслабься.

Сулин опустился в кресло, от души затянулся и пристально посмотрел на свою гостью.

– Суров ты сегодня, друг сердечный. Неужели не узнал? Узнал же, по глазам вижу.

Клубы дыма скрыли лицо собеседницы.

– Фу. Вонь какая. А у меня для тебя подарок, перстенечек золотой. Знакомое колечко?

Александр Иванович поперхнулся дымом и закашлялся.

– Вижу, узнал. Я тоже кое-что узнала. Этот перстень – исключительно мужской. Женщинам его носить запрещается, буквально под страхом смерти. Как нацепила его какая-нибудь глупышка себе на пальчик, так с ней обязательно страшные вещи случаются. Можно фильмы ужасов снимать. И помочь ей может только тот, кто затем это на свою руку наденет. Вот так.

Сулин молчал, тихонько выпуская дым через нос.

– Между прочим, приятель твой объявился. Егоров Алексей. Жив и здоров, причем, во Франции. Представляешь? Его все похоронили давно, а он на пляже загорает. Скоро дома будет. Вот уж жена порадуется!

Кресло стало противно мягким, а ковер под босыми ногами – колючим и жестким.

– Пора бы вам, Александр Иванович, вернуться из затворничества.

Голос перестал быть шутливым и дурашливым. Звучал резко и холодно.

– Я осмелилась заказать билеты на завтра. Счастливого пути.

Сулин проводил ее глазами. Дождавшись, когда захлопнется дверь, поднялся, неторопливо подошел к столу и взял в руку перстень, который тускло поблескивал в свете горящей настольной лампы. Вытащил мобильник и набрал номер.

– Санчо, привет. Скоро буду. Собери десяток ребят. Посерьезней и понадежней. Все. Приеду, обсудим.

Дал отбой и удивленно посмотрел на руку. Перстень прочно и основательно сидел на среднем пальце.

Х

Аки рывком вернула себя в реальность. Такие прыжки из астрала всегда болезненны, но по-другому сейчас она не могла. Она верила и она искала. Искала и нашла. Четкий знак Отмеченного богами, долгий и постоянный. Леший вернулся. Он был рядом. Откладывать встречу дальше – было выше ее сил. Вход в коридор был рядом, главное – не проскочить точку выхода. Но она справилась. Легкий щелчок наэлектризованного воздуха, и Аки возникла перед маленьким убогим отелем, расположившимся в стороне от больших дорог на побережье морского залива. Такое экстравагантное появление красивой женщины, кроме встревоженных чаек, никто не заметил.

Переходы всегда давались ей тяжело. Слегка покачиваясь и сплевывая сочащуюся из десен кровь, Аки подошла к зданию, безошибочно определив нужную дверь. Резко повернула ручку и вошла внутрь. Мягкий красноватый свет и силуэт человека лежащего на кровати.

– Привет, любимый.

Х

Майкл был доволен. Все вставало на свои места. Знающий на то и Знающий, чтобы вещать странные и непонятные, известные лишь ему истины, а его дело достичь – своей цели. Она не такая глобальная, но к существованию некоторых аспектов мироздания тоже относится. Сейчас главное то, что нашелся Леший. Возник практически из небытия, но жив и здоров. Пусть пока приходит в себя, его время еще не пришло. Грамотный все-таки человечек оказался. Не зря мы на нем свой выбор остановили. Явно, много хороших книжек в детстве прочитал. С мечом обошелся просто и красиво, хранители ворнаков в глубоком шоке, даже после своей безвременной кончины. Теперь самое время ударить по Сущности. Порадуем ее своей глупостью. Главное, чтобы в мире землян было все спокойно. Это мы проконтролируем.

У него появилась новая глупая привычка: начал о себе думать в третьем лице. О причине этой странной множественности он не задумывался.

Куклы заняли свои места. Пора было дергать за ниточки.

Дети самой веселой страны

Когда ужас бледнеет от страха, он всегда требует свежей горячей крови.

Станислав Ежи Лец

Побеждает не большой и бивнями украшенный, а маленький, злой и безбашенный.

Современное народное творчество

1

Семен бежал по темной ночной улице, стараясь перепрыгивать лужи, которых было в избытке после недавно прошедшего дождя. Он всегда был чистоплотен, избегал грязи и никогда не валялся в пыли, хотя это было очень весело и приятно. Семен любил свой двор и свой дом. Не было большего счастья, как осторожно войти в светлый холл и, примостясь у горящего камина, закрыть глаза и слушать тихий голос женщины, сидящей с ногами на мягком диване. Она всегда разговаривала с ним. Голос звучал тихо, иногда весело, иногда немного печально. И он радовался вместе с ней и огорчался вместе с ней. А если она подходила и садилась рядом, Семен буквально задыхался от своего счастья, купаясь в исходящем от нее запахе.

Этот запах был первым, что он узнал в своей жизни, едва появившись на свет из утробы матери. Нежный и немного терпкий, впитанный раз и навечно, когда его, еще не облизанного слепого кутенка, ткнули носом в теплую женскую подмышку. И теперь он его узнал бы из миллиона других. Семен, Семка, Семочка. Так она его называла, гладя большую лохматую голову, а он закрывал глаза и притворялся спящим. Однажды она так и заснула рядом с ним на ковре у погасшего камина, а он лежал и охранял ее сон, превратившись в слух и обоняние. Ему доверили самое дорогое – покой и безопасность, и он не подвел. Вернувшийся после ночного путешествия глупый кот, которого по недоразумению поселили на диване в этой же комнате, попытавшись поиграть случайно упавшим со столика листочком, увидев беззвучно оскаленные клыки, тут же убрался прочь, ничем не нарушив покоя хозяйки.

Она спала рядом с ним лишь однажды, в дом тоже пускала нечасто, в основном – зимой, заботливо ставя перед ним миску разных вкусностей. Поэтому, пес всегда с нетерпением ожидал прихода холодов и боялся запачкаться в уличной грязи. Хозяйке очень не нравилось отмывать его большие широкие лапы, а он млел от удовольствия и притворно поджимал остатки ушей, когда она грозила ему неизвестным и, наверное, очень страшным «чумазиком».

Людей Семен не любил. Не любил даже больше, чем не любил лаять. Чужаки приходили не часто, и страж дома всегда показывал им их место в иерархии этого двора. Подходил и рычал, ожидая команды, а когда она поступала, садился неподалеку и внимательно наблюдал за ними, изредка демонстрируя свои клыки. Его боялись и опасались, но он не радовался испугу пришлых. Он был счастлив оттого, что рядом с ним была в безопасности хозяйка.

Семен был на своем месте, и не желал для себя лучшей жизни. Но изменилось все быстро и сразу. Этот день он запомнил. Запомнил очень хорошо, и очень хорошо запомнил виновника. Боль и каменная неподвижность в лапах и могучем теле, вмиг ставшем чужим и тяжелым. Таким тяжелым, что при слабом вдохе трещали ребра. Он не мог даже выть, сидел и скулил, напустив вокруг себя лужу вязкой и горькой слюны. Спасла его подруга хозяйки. Он никогда раньше ее не видел и никогда раньше не чувствовал ее запаха. Но хозяйка ее любила, хотя и не знала, что спасшее его существо – такой же зверь, как и он сам, а может быть и гораздо опаснее. Но Семен не воспринял ее как конкурента. Пес принял ее в стаю, как равного себе и такого же опасного, как и он сам. Человека, который унизил его гордость, пес запомнил, и с нетерпением ждал случая поквитаться. Случай, однако, не представился. Чужак всегда был рядом с той, ради которой Семен был готов умереть, и чей приказ никогда бы не смог нарушить. Затем чужак перестал их навещать, и пес успокоился, но своего унижения не забыл.

А затем случилось страшное. Хозяйка привела его в другой дом и оставила. Впервые Семен узнал, что такое цепь и что такое одиночество. Его хорошо кормили, о нем заботились. Он это видел, и он это понимал. Но его не любили, и они не были хозяевами. Пес добросовестно отрабатывал еду, сторожа дом, в котором жили эти люди, и даже перестал скулить на Луну. Задирал к ней свою морду, смотрел и молчал.

Его начали ночами спускать с привязи, и он садился перед воротами и ждал хозяйку. Ее не было. Не было обидчика, не было нового и единственного члена его стаи, не было даже вредного кота, с которым теперь Семен с удовольствием поделился бы сахарной косточкой. Рядом не было ничего, что могло быть связано с его прошлой жизнью.