Чтение онлайн

Софья...

Поцелуй долгий, жаркий. С Олега Иваныча аж шапка на снег слетела.

– В подпол поди, Олежа, - обнимая, шепнула боярыня.
– Гриша там, вчера еще брошен...

Кивнул Олег Иваныч, разжал объятия. Вошли в нижнюю горницу, Олексаха мечом приподнял половицу. Холодом пахнуло, а уж темень...

– Лестницу тащите, ребята!

– Да не надобно лестницу, - гулко откликнулись снизу, - руку протяните только...

Вытащили отрока. Весь дрожит от холода. Лицо отощалое, узкое, волосы по плечам. Глаза синие - усмехаются.

– Ну, наконец-то! Явились, не запылились. Давненько вас дожидаемся.

Заплакав вдруг, на шею Олегу Иванычу бросился.

Там же и формы нашли, в подполе. Монеты бесчестные печатать. Упаковали тщательно - на суде пригодятся. Пока схоронили убитых, пока то, се - и вечер подкрался.

К вечеру выехали к Капше-реке всадники боярина Ставра. Остановил боярин коня, задумался.

– До Куневич ведь недалече, а, Митря?

– Недалече, боярин-батюшка!

– К ночи доскачем?

Посмотрел Митря Упадыш на небо, почесал боро-денку козлиную, качнул головой отрицательно:

– Нет, не успеем, батюшка... Вон, туча идет, как бы не забуранило. Лучше б в распадке лесном переждать...

Махнул рукой боярин. Пес с ним, в лесу - так в лесу. Велел костер жечь да зимний шатер ставить. Завтра поутру - в Куневичи...

Десяток воинов было со Ставром, не считая Митри. Все окольчужены да оружны - вояки опытные.

С утра раненько засобирались Акинфиевы ловушки да капканы ближние проверить, не попалась ли дичь, ну, заодно и, Бог даст, запромыслить кого. Пир на весь мир устроить задумали - в честь помолвки Олега Иваныча, человека житьего, да новгородской боярыни Софьи. Батюшка с дьячком с утра уже крыльцо церковное еловыми ветками украсили, старались. Олексаха с Демьяном, да Званом, да Терентием тоже с Акинфиевыми пошли - зверье промышлять, к обеду обещали вернуться.

Из друзей Олеговых одна молодежь зеленая - Гришаня с Ульянкой - в деревне остались, с кручи на санях пошли кататься. Весело! Олег Иваныч с боярыней своей тоже разок прокатился - да в сугроб оба. Посмеялись, плюнули да пошли в баню - как раз поспела... Первый-то парок - в самый раз!

Красива боярыня - и раньше-то была - пава - а тут еще похудела. Как разделась - ахнул Олег Иваныч - не боярыня, фотомодель для "Плейбоя". Потянул к себе ласково...

Потом парились долго. Попарившись, снова в предбанник вышли. Только приобнял Олег Иваныч боярыню, как в дверь поскреблись острожливо, прошептали елейно:

– Кваску-от, принесли, батюшка. Это хорошо, квасок-то...

Натянул Олег Иваныч порты, Софья полотенцем прикрылась.

Отперли засовец.

– Ну, давайте квас-от.

Тут и навалились. Неизвестные люди, оружны, окольчужены, злы. Враз спеленали! Ухмылялись противно. А самый-то препротивец - Митря Упадыш в дверях стоял. На пойманных зыркнув, на улицу дверь распахнул, в поклоне согнулся.

Ахнула боярыня, закусил губу Олег Иваныч.

Ставр-боярин на пороге возник, бледный, красивый, в плаще алом. Ухмыльнулся:

– С легким парком, полюбовнички.

Разрумяненные, довольные, возвращались с горки ребята, Гришаня с Ульянкой. Рядом шли, санки вместе тащили. На пригорке остановившись, поцеловались, дальше пошли. Опять остановились. Потянулся Гришаня губами... Да вдруг округлились глаза у Ульянки!

– Что это там за люди, у ворот топчутся? Вроде воины...

Оглянулся Гришаня. Точно - воины. Окольчуже-ны всадники, оружны. А впереди, на коне белом - главный...

Боярин Ставр!

Гришаня схватил Ульянку за руку:

– Вот что, беги-ка к нашим охотникам. Чай, не успели еще уйти далеко найдешь по следам...

Покачала головой Ульянка:

– Нет, Гриша, беги сам, пожалуй... Я-то, чай, с самострелом лучше тебя управлюсь!

– Чего?!

– Не спорь, Гриша. Беги, - обняв, поцеловала парня Ульянка.
– А за меня не беспокойся, я тут в овине спрячусь. Да и ты недолго...

– Ну, смотри.

Еще раз поцеловав девчонку, бросился к лесу Гришаня, обернулся по пути, рукой махнул.

Вытащили из бани обоих. Олега Иваныча и боярыню Софью. Холодновато на улице - да не чувствовали те холода - смерть лютую чуяли.

– А и то хорошо, что вместе, - повернув голову, шепнула Софья и улыбнулась. Усмехнулся и Олег Иваныч.

– Смеются еще, твари, - злобно буркнул Митря Упадыш.
– Ужо, досмеетесь... Оу!

Издав жуткий вопль, он вдруг схватился за левое предплечье и закрутился на снегу, словно подраненный заяц. Один из Ставровых - поважнее других, в кольчуге и панцире, заоглядывался, сдвинув шелом на затылок... и вдруг захрипел, захлебываясь собственной кровью. Горло его пробила короткая боевая стрела-болт. Такая же впилась в угол сруба, дрожала... Ставровы соображали быстро - вмиг бросились кто куда. Вот еще один упал, исторгнув из чрева черную тяжелую кровь...

Вытащив меч, Ставр злобно оглянулся на пленников. Однако - тех давно и след простыл. Станут они тут дожидаться, как же! Как только пошла паника тут же юркнули Олег Иваныч с Софьей в баню да заперлись. Хорошо - получилось связанными-то руками засовец сдвинуть. Теперь бы еще развязаться...

Быстро придя в себя, Ставр заорал на своих людишек, завращал мечом. Троих направил к овину, ползком по снегу, с разных сторон. Остальных поманил пальцем, прищурился:

– Огня сюда!

– Огня?
– усмехнулся Олег Иваныч.
– Давай, Софьюшка, давай... развязывай... будет ему огонь, будет...

Зубами, губы в кровь рассадив, развязала Софья веревки. Олег Иваныч, понятно, меньше возился. Совком железным угли в печке черпнул... погасли уж?., нет, тлеют... горячие...

– Ну, Софьюшка... На счете - три... Раз...

Увидел Ставр, как бегут к нему, от неведомого стрелка таясь, берегом, людишки его с факелами. Улыбнулся довольно, повернулся к бане.

– Два!

Три!!!

Словно вихрем сорванная, распахнулась дверь в бане. Выскочил оттуда полуголым чертом Олег Иваныч, угли горящие швырнул в Ставровых, самого боярина с лету совком в лоб припечатал. Зазвенел шеломец, зачихали факельщики.

Не ожидали такого...

А Олег Иваныч и не давал им опомниться! Еще бы - от быстроты теперь все зависело...

Выхватил у ближайшего лиходея саблю. Ну, теперь посчитаемся! Теперь поглядим, кто кого... Бросился к Ставру:

– А ну, иди сюда, козел драный, мать твою перемать!

Все маты сложил, какие знал. Вроде ничего получилось, не хуже, чем у Коли-Лошади, старого питерского зэка. Аж факельщики, прочухав, заслушались.

Кровь хлынула к лицу Ставра - никто его еще эдак не потчевал. Ах ты, сволочь...