Чтение онлайн

– Надо выйти, исчезнуть из-под наблюдения, – мысленно приказал я себе. Приказать легко, а вот как реализовать это практически?

Вдруг послышался вой милицейской сирены, и через мгновенье из-за поворота на большой скорости вылетела ярко-красная, как пожарная машина, иномарка с густо тонированными стёклами. Всё, что происходило дальше, отпечаталось в моем мозгу, словно замедленное кино. Я видел, как водитель иномарки отчаянно пытался вписаться в поворот, и как машина на мокром асфальте, не слушаясь руля, пошла юзом в сторону автобусной остановки, на которой толпилась стайка девочек-первоклашек с огромными белыми бантами в волосах и яркими ранцами за спиной.

Я видел, как они, перепуганные, глядя широко раскрытыми глазами на несущуюся на них боком машину застыли от страха на месте, и как стоящий рядом с остановкой бетонный столб принял страшный по силе удар на себя. От удара автомобиль согнуло вокруг покосившегося столба как канцелярскую скрепку, через мгновенье раздался громкий хлопок и покорёженный автомобиль загорелся.

Пламя быстро охватило машину, и было ясно с первого взгляда, что проявлять героизм и соваться в костёр нет никакого смысла, потому что выживших в автомобиле нет. В это мгновенье воздух прорезал крик перепуганных детей, который странным образом в унисон совпал с воем милицейской сирены.

Мигая разноцветными огнями, милицейский «форд» лихо вылетел из-за поворота, и, резко погасив скорость, выкатился к автобусной остановке. Из автомобиля выскочили два милиционера, один из которых схватился за рацию, а второй с огнетушителем рванул к горящим останкам иномарки. Опорожнив в пламя содержимое огнетушителя, он вернулся к напарнику.

– Бесполезно! – прокричал он. – Вызывай пожарных! И, немного помедлив, добавил: «И труповозку тоже»!

Напарник кивнул и стал торопливо бормотать в рацию.

Я стоял у него за спиной, и из обрывочных фраз понял, что сотрудники милицейского экипажа преследовали красную иномарку, за рулём которой была пьяная молодая женщина, а на заднем сиденье спал её нетрезвый бой-френд. Пять минут назад её остановили на посту ГАИ, но после того, как хмельная красавица поняла, что «договориться» с сотрудниками ГАИ не удастся, она решительно утопила педаль газа и рванула с места.

Я расслышал фамилию погибшей, которую дежурный по рации сообщил инспектору, успев за время погони «пробить» по компьютеру данные на владельца автомобиля. Погибшую девушку звали Вероникой Судзиловской. Имя было мне незнакомо, но оно дало сознанию какой-то толчок, кратковременный, как искра, импульс, после которого что-то в моей душе повернулось, и я начал играть не по правилам.

Покачиваясь, словно пьяный, я подошёл к горящему автомобилю и стал на колени. Милиционеры среагировали быстро и под крики зевак оттащили меня в сторону. Однако за мгновенье до этого я успел сорвать с шеи цепочку и бросить в огонь.

– Слышишь, придурок! Ты что в огонь бросил? – сняв фуражку и утирая пот со лба, спросил сержант. Стоя на коленях с поникшей головой, я упорно молчал.

– Я тебя, идиот, спрашиваю! – повысил голос слуга закона. – Ты что в огонь бросил?

– Оставь его, Федоренко, – приказал ему лейтенант. – Видишь, он не в себе, да и что он мог бросить? Не гранату же?

– Да нет, не гранату, – подтвердил Федоренко. – Там что-то на цепочке было.

– Кольцо, – подал я голос.

– Чьё кольцо? – не понял лейтенант.

– Её кольцо, Вероники, – пробубнил я, не поднимая головы. – Эту машину, – кивнул я в сторону костра, – я подарил ей три года назад. А через месяц после моего подарка она ушла! Оставила кольцо на туалетном столике, и ушла.

– Вы утверждаете, что за рулём была ваша жена? – переспросил лейтенант, который быстро «прокачал» сложившуюся ситуацию.

– Да, утверждаю. Моя жена – Вероника Судзиловская.

– Точно, Судзиловская! – подтвердил сержант. – Мне сейчас эту фамилию по рации дежурный сообщил. Всё ясно!

– А мне не очень, – завёлся лейтенант. – И зачем это Вы, гражданин, обручальное кольцо в огонь бросили? Это что за обряд такой? Вы, случаем, у психиатра на учёте не состоите?

– Я три года носил её кольцо на груди, как талисман! Всё мечтал, что мы помиримся, станем жить опять вместе, и я ей кольцо верну. Вот, дождался!

– Складно поёшь, – недоверчиво произнёс лейтенант. – Только мне кажется очень подозрительным, как это ты вдруг оказался на месте ДТП, в котором по странному стечению обстоятельств погибает твоя бывшая жена.

– Нет здесь ничего странного, – быстро сориентировался я. – Мы договорились с ней встретиться, и что она меня подберёт на этой остановке.

– И она к тебе на встречу отправилась со своим хахалем? – встрял сержант.

– Про её парня я ничего не знаю. Мы с ней к нотариусу должны были ехать, жилплощадь делить.

В ответ лейтенант только шумно выдохнул и махнул на меня рукой.

– Сейчас «Скорая помощь» подъедет, – сообщил сержант Федоренко. – Может, его на обследование послать?

– С какого хрена его обследовать? – окрысился лейтенант. – Он что, пострадавший, или участник ДТП? Нет? Тогда пускай катится на все четыре стороны! Криминала за ним нет, а его семейные дела – это его личная головная боль!

В это время с воем подъехала пожарная машина, и пожарники, сноровисто размотав брезентовые рукава, принялись тушить то, что осталось от Вероники Судзиловской, её парня и подаренной несчастным мужем машины. Обо мне все тут же забыли, и я рванул за угол, к ближайшему банкомату: успеть снять деньги со счёта до того момента, как зафиксируют мою смерть.

Если кто-то не знает, то поверьте мне на слово: быть мёртвым очень удобно. После смерти с вас снимается вся ответственность. Ну, какой со «жмурика» спрос? Да никакого! Все его прегрешения списываются автоматически. Как пел незабвенный Владимир Семёнович Высоцкий:

Долгов, кроме как перед Родиной, у меня нет. Ради неё я этот спектакль и затеял. Друзей и невесты, по большому счёту, тоже нет. Есть подследственные, знакомые, коллеги по работе, целый сонм юных морально нестойких прелестниц, а вот друзей, оказывается, нет. Я где-то читал, что одиночество – удел настоящих профи. Возможно, это действительно так, но как-то нехорошо получается, даже обидно! Выходит, что и за гробом идти некому, и доброе слово перед последним салютом произносить будет только мой начальник, да и то по казённой необходимости.

Впрочем, Катенька Воронцова возможно и прольёт пару горючих слезинок, но что-то мне подсказывает, что утешится она быстро. Ну да бог с ними со всеми, как-нибудь переживу! Точнее, уже пережил. Комплексовать и мучиться – удел живых, а я ныне пребываю в «Стране Теней». Однако даже у покойника, особенно такого, как я, есть обязательства.

С того момента, как я бросил в горящий автомобиль свой офицерский жетон с личным номером, который, кстати, не горит и не плавится, я автоматически выпал из списка живых. Впрочем, до времени «Ч», когда милицейские криминалисты среди пепла и праха в виде фрагментов обугленных человеческих костей обнаружат мой офицерский жетон и примут решение, что вторым погибшим при аварии был полковник ФСБ Каледин, у меня есть реальная возможность подготовить почву для закрепления этой версии.