Чтение онлайн

Арабелла старалась думать о чем угодно, только чтобы отвлечься. Пару раз ей даже удалось настолько погрузиться в свои мысли, что она переставала ощущать мелкую морось — еще не дождь, лишь предвестник грядущей непогоды, — и страх перед неизвестностью.

Дорога казалась бесконечной. Под ногами хлюпала грязь. Кожа покрылась мурашками. Белла спрятала ладони в рукава блузки, но так и не смогла согреться. Лишь одно обстоятельство заставляло ее двигаться вперед: чем дальше она уходила от города, тем легче становилось дышать. Ошейник уже не давил, лишь слегка холодил кожу.

Бело-голубые всполохи внезапно озарили небо. Огненные шары взлетали и падали. Тут же гасли, но на мгновение вырывали из темноты могильные камни — светлые, совсем еще свежие памятники и темные, покрытые мхом и лишайников, выросшие в землю. Между ними метались тени — то ли призраки, то ли люди.

Белла не слышала голосов или звука шагов. Она остановилась на краю погоста, прислонилась к старому платану. Провела рукой по грубой коре, чтобы только ощутить что-то живое в этом мире мрака и безмолвия. Отвлеклась лишь на мгновение. Когда обернулась, поняла, что осталась одна. Дерк пропал, словно растворился в тенях. Сил искать его или звать не осталось. Ноги дрожали от напряжения. Холод ощущался все острее. Тонкими иглами проникал под кожу. Медленно отравлял ядом безразличия.

Белла почти сдалась. Словно жрица светлой Элве, отрешилась от мира и его забот. Медленно сползла вниз. Она уже не чувствовала ни рук, ни ног, ни желания двигаться. Сознанию не за что было уцепиться. Грезы и воспоминания, сплетаясь в причудливый узор, постепенно вытесняли иные мысли.

Арабелла прибыла на бал, устроенный в одном из столичных дворцов. Последние три дня она только и делала, что заучивала имена, титулы, родословные. От избытка все смешалось в голове. Страшно было что-то перепутать и тем самым оскорбить кого-либо из гостей.

Дворецкий услужливо распахнул дверь, пропуская ее и матушку. Церемониймейстер объявил их имена. Хозяин приветствовал легким поклоном.

— Рад видеть вас, — седой, но еще крепкий статный мужчина поцеловал руку графини Пленнес, по-отечески тепло улыбнулся Белле. — Обещайте мне танец.

Графиня опустила глаза, развернула веер у лица в попытке изобразить смущение. Сделала реверанс и отошла в сторону, уступив место другим гостям. Вела дочь под руку, расточала улыбки, кивала знакомым.

— Мама!

— Тише, Белла, это невинный ни к чему не обязывающий флирт. Я уже не в том возрасте, чтобы думать о замужестве, до интрижек не опущусь. Поверь, место твоего отца в моем сердце никто не займет.

— Прости, я не хотела тебя обидеть. Мне кажется, папа был бы рад, если бы ты снова обрела…

— Тсс, сейчас разговор не обо мне. Из-за траура ты и так пропустила осенний бал. После него, как известно, заключается очень много браков. Присматривайся к кавалерам, но помни: не больше одного танца. Два — это намек на симпатию, три — почти отношения. Наша семья уже не так состоятельна, как в прошлом. Красота и молодость недолговечны. Ты не имеешь права на ошибку, поэтому улыбайся всем, но никому не давай обещаний. Честь не платье: один раз запятнав ее, уже не отмоешься.

… Один партнер сменял другого. Имена, лица, комплименты — все смешалось. Слишком много впечатлений для одного вечера. Когда слуга вручил записку, Арабелла обрадовалась короткой передышке.

Переход из бальной залы на балкон с видом на сад занял немного времени. Насторожили задернутые шторы, но Белла не ждала подвоха. Кто-то из знакомых, должно быть, решил разыграть ее или Говард нашел возможность встретиться и объясниться. Она решительно шагнула вперед и угодила в чьи-то крепкие объятия.

— Попалась, птичка, — прошептал незнакомый голос.

Это не Говард. Глупо надеяться, что по прошествии почти двух лет он станет искать встречи с ней. Попыталась вырваться, но крепкие руки только сильнее сжали ее плечи.

— Отпустите, слышите меня? Я не давала вам права…

— Значит, дашь. Мне еще никто не отказывал, птичка.

Разум кричал об опасности, но тело перестало подчиняться. Какой-то звук на грани слышимости змеей проник в сознание, подчиняя себе. Арабелла тряпичной куклой повисла на руках мужчины, в котором, к несчатью, узнала принца.

— Белла, очнись!

Кто-то отчаянно тряс ее за плечи, вырывая из плена воспоминаний. Девушка попыталась открыть глаза, но даже на это не хватило сил.

— Вижу! — послышался тот же голос. Мужчина обращался уже не к ней, к кому-то еще. — Собери мои вещи: кинжал, артефакты. Остальное пусть остается.

Пауза. Белла не слышала ответа. Только ветер свистел, и капли воды стекали по лицу и рукам. Холод не давал забыться, как и голос, что настойчиво звал ее по имени.

Она, наконец, узнала его. Призраки прошлого отступили, спрятались в потаенных уголках души, словно испугавшись некроманта.

— Донесу, — ответил Кристиан.

— ….

— Знаю, что виноват.

— …

— Нет, не смогу.

Некромант поднял ее на руки. Белла чувствовала исходившее от него тепло. Потянулась к нему, прижалась к твердой груди. Ее колотило изнутри. Единственным желанием было согреться.

— Все позади. Потерпи немного. Только не засыпай, слышишь? Не спи!

Белла боролась, сколько могла, пока последние силы не оставили ее. Под мерное покачивание, низкий мужской голос задремала. Находясь в каком-то пограничном состоянии между сном и явью, то впадала в забытье, то приходила в себя. Слышала шум дождя или воды, обрывки фраз и не пыталась понять смысл сказанного.

В какой-то момент Арабелла ощутила пустоту, будто лишилась чего-то важного, жизненно необходимого. Пыталась ухватиться руками, но закоченевшие пальцы плохо слушались. Некто легко пресек все попытки сопротивления, подчинив своей воле. Борьба отняла последние силы. Белла сдалась.

Время спустя, час или год, она не могла сказать, Белла очнулась. Холод медленно отступал, не желая выпускать ее из своих смертоносных объятий. Озноб сменился мелкой дрожью. Наконец, и она прошла. Кожу еще немного покалывало, но тепло уже проникло в каждую клеточку. Кровь бежала по венам быстрее. Жива.

Некромант придержал голову девушки, поднес к губам чашку. Горький, пахнущий травами отвар пришлось выпить до последней капли. Неприятный на вкус, как всякое лекарство, он все же сделал свое дело. В горле уже не першило. Сознание прояснилось, но голова по-прежнему оставалась тяжелой. Казалось, легче сдвинуть Лиренские горы, чем оторвать ее от подушки.

— Теперь отдыхай, — произнес Кристиан. — Утром поговорим, а лучше после полудня.

Утром, так утром, мысленно согласилась Белла. Свернулась калачиком и уснула. Ни сны, ни воспоминания не беспокоили ее.