Чтение онлайн

Следствие зашло в тупик. Александру — единственную ниточку, ведущую к настоящим заговорщикам, — попытались устранить. Понятно, отчего Ермаков так бесился. Сверху от него ежедневно требовали отчетов, а он не мог предъявить ничего нового.

В том, что девушку подставили, я больше не сомневалась. Меня терзала жгучая обида за то, как жестоко и безжалостно погубили молодую жизнь.

Александру предали самые близкие и родные люди — любимый мужчина и семья. Они должны были стать опорой, а вместо этого уничтожили бедняжку, лишив всего, во что она верила.

Я сама тяжело переживала предательство, поэтому горела неистовым желанием восстановить справедливость и обелить честное имя девушки. И я уже видела способ, как этого добиться.

В досье Ермакова говорилось только об одном магическом даре Александры Витте — способности к витрамагии. Ничего не было сказано о том, что она умела считывать память предметов и видеть их суть. Эта способность появилась вместе со мной.

Ну хоть какой-то козырь в этой ситуации.

И я собиралась разыграть его при нашей следующей встрече с дознавателем. Мне достаточно было получить любую вещь Александры, чтобы увидеть ее истинные мотивы.

Вот бы мне эту способность в прошлой жизни, — размечталась невольно. — Коснувшись предмета искусства, я бы с невероятной точностью и подробностями пересказала его историю и определила, подделка это или нет. Но увы — магии на Земле официально не существовало.

Эх, я бы не отказалась и в будущем продолжить любимое дело. Все мои знания из прошлого стали бы в этом мире надежным подспорьем.

Чем не план? Осталось только договориться с господином Ермаковым.

Остаток ночи я думала над тем, как вести себя с дознавателем и насколько быть с ним откровенной. По всему было видно, что предельная честность — наилучший выбор. Этот человек чуял ложь, как собака — тухлятину.

Меня волновала степень откровенности. Стоило ли рассказывать Ермакову о том, что я пришла из другого мира? Это щепетильный вопрос. Я ведь не знала, как здесь относятся к таким людям. Не сожгут ли меня на костре?

С другой стороны, как объяснить изменившееся поведение? Незнание элементарных для этого времени правил?

Предательство графа Витте меня огорчало, конечно, но неоспоримый факт, что Александру изгнали из рода, во многом развязывал мне руки. Хотя бы в том, что теперь я сама себе была хозяйкой.

В дворянских семьях каждый шаг девушки контролировался главой семейства. Выдали бы меня замуж и отправили к черту на кулички, а я бы не посмела возразить. Так что от таких родственников лучше держаться подальше.

Александра испытывала нежные чувства к младшему брату, и мальчишка отвечал взаимностью. Но я спокойно проживу без него, а вот настоящую Александру этот вопрос мог бы изводить очень долго.

В целом я не видела ничего плохого в том, чтобы открыться дознавателю. Вопрос в другом: поверит ли он? Не посчитает ли меня сумасшедшей? Так ведь можно и в психушку загреметь.

Визита Ермакова я ожидала с нескрываемым волнением. Утром в палату заглянул доктор Бехтерев. Мой ослабленный вид ему не понравился, и он настоятельно велел соблюдать постельный режим.

После него приходила пышнотелая санитарка с румяным лицом и теплыми руками. Она помогла мне сходить на ведро, принесла тазик с водой, чтобы умыться и обтереться чистой тряпицей. Затем покормила меня завтраком из жидкой каши, сладкого чая и горбушки хлеба.

Все бы ничего — я с пониманием относилась к отсутствию привычных удобств, но каждое прикосновение к новому предмету или человеку вызывало неконтролируемый приступ видений.

Они измотали меня до предела. Вместо отдыха и ощущения сытости я получила очередное истощение. Хорошо хоть дознаватель явился после полудня, когда я успела немного поспать и набраться сил.

— Доброго дня, Константин Андреевич, — приветствовала его уверенным голосом. — Я как раз хотела с вами поговорить.

Ермаков замер, удивленно вскинув брови. Похоже, настолько не ожидал, что я пойду на контакт, что даже забыл поздороваться.

Выглядел он уставшим, будто провел бессонную ночь. Тем не менее мужчина быстро взял себя в руки и присел на деревянный табурет.

— Прошу вас, не перебивайте, чтобы вы не услышали. Моя история покажется вам невероятной, но я клянусь, что каждое слово будет правдой. Я бы и сама себе не поверила, если бы такое рассказал кто-то другой. Но иного выхода, как открыться вам, у меня нет. Так что прошу, не перебивайте и дайте договорить до конца.

Дознаватель посмотрел на меня долгим пытливым взглядом, как будто пытался понять, какую игру я затеяла.

— Хорошо, — кивнул мужчина, скрестив руки на груди. — Я вас внимательно слушаю.

— Меня зовут Саша Савельева, и я родилась в мире под названием Земля в тысяча девятьсот девяносто шестом году…

Я рассказывала о родном мире без магии, о том, где училась и работала, о своей профессии и о предательстве, которое привело меня к гибели. Красок я не жалела, описывая гибель в пожаре и свое пробуждение в чужом теле.

Мое непонимание того, что случилось, шок от осознания, где оказалась, и того факта, что моя жизнь теперь неотрывно связана с судьбой Александры Витте, переполняли меня.

— Еще вы должны знать причину, по которой мне доступны знания о некоторых вещах, с какими я прежде не сталкивалась. Всякий раз, когда касаюсь нового предмета, то вижу последние события, так или иначе с ним связанные. Ваш жетон подсказал мне настоящее имя и показал обстоятельства, при которых вы его получили. Когда вы меня чуть не задушили, я увидела, как вы допрашивали бедную девушку и требовали, чтобы она назвала имена заговорщиков.

Выпалив правду скороговоркой, я перевела дух, а затем продолжила:

— Так вот чего я хотела добиться, поговорив с вами откровенно: вы и сами прекрасно понимаете, что Александру подставили. Но эта девушка — единственная, кто могла вольно или невольно вывести вас на заговорщиков. И я готова в этом помочь. Прежде всего потому, что желаю обелить честное имя Александры и наказать тех, кто причастен к ее гибели. Вы можете мне не верить и сомневаться в каждом слове, но вы ведь чувствуете, что я говорю правду. Если бы не я, у вас на руках сейчас был бы труп обвиняемой. Подумайте об этом! В вашем окружении есть предатель, и этот человек хотел заставить единственного свидетеля замолчать навсегда.