Чтение онлайн

– Ой, вы поосторожнее! – воскликнула Татьяна, когда щенок, которому не понравилось, что его лапы разъезжаются на гладкой поверхности столешницы, решил вдруг выбрать покрытие понадежнее и присел на стопку договоров. – Лучше уберите его, Кира Владимировна. Он тут все изгадит.

– Да не паникуй ты, – со смехом отозвалась Кира. – Подумаешь, сел на какие-то там бумажки. Писай, малыш, если хочешь. Я разрешаю, – кивнула она щенку с покровительственным видом. – А ты его не пугай, – обратилась она к Тане. – Дай малышу спокойно пописать. Тебя бы продержали в тесном ящике неизвестно сколько времени…

– Но это же!.. Важные… Это же соглашение с Гольцевым!.. – Таня в растерянности показала на договоры, на которых не хватало лишь росчерка Киры.

– Да черт с ними! Высохнут. Была бы моя воля, я бы этому дураку Гольцеву, из-за которого мы упустили столько времени, не только отправила назад все эти описано-неподписанные документы, но и приложила к ним какашки. Малыш, ты случайно какать не хочешь?

Таня прыснула со смеху. Ну и юморок у ее обманчиво-сдержанной и дипломатичной начальницы – иногда такое брякнет!

Кира рассматривала щенка. От умиления и нежности к этому трогательному существу ей на глаза даже навернулись слезы.

– Вот видишь, ничего он тут и не изгадил, и даже не пописал, а только пригрозил. Смотри, какой он умненький. Умненький-разумненький. Толстячок. – Кира подставила к пасти малыша палец, и бультерьер довольно сильно цапнул ее своими мелкими зубами. – Ой! – засмеялась она. – Снова кусаешься, подкидыш. Давай я спущу тебя на пол. Может, ты и правда пописать хочешь?

Щенок безоговорочно одобрил такое решение. По всему чувствовалось, что он готов был продемонстрировать окружающим свою любовь к жизни. Одиночество за решеткой ему явно не нравилось. Ему нужны были свобода, приключения и экстрим! Его даже не смутило, что лапы разъезжались на скользком ламинате. Песик метнулся под громоздкий кожаный диван, под котором, как вскоре выяснилось, скопились залежи пыли, и отважно взял на себя роль щетки.

– Судя по всему, наша уборщица работает спустя рукава, – с неодобрением заметила Кира. – Ты посмотри на него, он на радостях еще и в зубах сумел притащить приличный ком пыли!

Щенок так разволновался от обретенной свободы, что начал довольно шустро носиться по приемной и громко тявкать.

– Боже, ну и басок у него! – со смехом воскликнула Татьяна, когда после некоторых усилий сумела-таки поймать бультерьерку. – Ну и темперамент. А посмотреть на него, так он сущий ангел. Как же обманчива внешность!

– И не говори, Тань. Ты только взгляни на его морду. На ней выражение «не учите истинного англичанина хорошим манерам».

– О да! Манеры у него своеобразные. А вот вам и первый автограф, – улыбнулась Татьяна, указывая на лужу возле мусорной корзины. – Ты мой карапузик! Посиди здесь, пока я за тобой подотру, – сказала она, сажая щенка рядом со стулом для гостей. – Смотрите, Кира Владимировна, какие у него смешные ноги. Кривенькие, как у козлика.

– Не ноги, а лапы, Таня! И совсем они не кривенькие. А такие, какие должны быть.

– Кира Владимировна, ну простите. Я в собаках совсем не разбираюсь. Мне все равно, что у них – ноги или лапы. А вот вы скоро будете про собак знать все.

– Я? – переспросила Кира.

– Ну да, займетесь воспитанием, дрессировкой.

– Я?! – Кира удивленно округлила глаза.

Таня бросила на начальницу испуганный взгляд.

– Кира Владимировна, ну не я же. Собака-то ваша. – Она посмотрела на бультерьера. Казалось, он разделял ее недоумение.

Кира молча прикусила губу, раздумывая над ответом, и Таня испугалась.

– Кира Владимировна, вы что, не планируете его забирать домой?.. Предупреждаю, я его к себе взять не смогу. У моего бойфренда аллергия на собачью шерсть, и я пока что еще живу в его однокомнатной квартире. Вы же не хотите, чтобы он меня выгнал? Из-за вашего подарка!

– О, черт! – Кира в расстроенных чувствах села на диван и взглянула на щенка: малыш вел себя как паинька, всем своим видом показывая, что он очень-очень хороший песик и его нельзя отдавать злому бойфренду Тани. – Чё-т я совсем плохо соображаю. Принеси мне мой кофе, пожалуйста.

Секретарша с готовностью бросилась за кофе. Щенок обрадовался и припустил за ней.

– Коньячку туда плеснуть? – с заботой спросила Таня от дверей кабинета.

– Что? – У Киры вытянулось лицо от удивления. Значит, Татьяна все-таки знает, что она на работе подзаправляется коньяком. – Не надо, – она в полном расстройстве махнула рукой, – там есть…

Положив голову на спинку дивана, Кира рассеянно окинула взглядом секретарскую. Здесь было намного уютнее, чем у нее в кабинете. Ее кабинет был безликий и казенный, а у Тани – совсем нет, несмотря на то что в нем стояла стандартная офисная мебель.

Кира прикрыла глаза и задумалась: что же ей делать с собакой? С кем она оставит щенка дома? Не нанимать же для этого специального человека.

– Тебе-то хорошо… – обратилась Кира к бультерьеру, который, не получив доступа в кабинет (Таня любовно отпихнула песика ногой от двери), вновь вернулся к дивану и с благонравным видом сел у ее ног. – А как, по-твоему, теперь будет мне?

Щенок на это, разумеется, ничего не ответил.

– Слушай, Тань. А что, если ты присмотришь за малышом первое время? – спросила Кира у секретарши, когда та вернулась из ее кабинета с чашкой кофе. – А я тебе за это отдам свой абонемент на спа-уход в салоне «Роза Ветров»? Муж утверждает, что там классные специалисты.

– Кира Владимировна, – Татьяна уселась за свой рабочий стол и посмотрела на нее как на пятилетнего ребенка, – а собаку вашу я тоже на спа-уход за собой потащу? Это вам его подарили – не мне!

Секретарша все-таки умела постоять за себя – иногда могла и начальнице жестко ответить.

– А тут его оставить нельзя? – предприняла Кира еще одну неуверенную попытку, но, взглянув на Таню, которая, уставившись в монитор, что-то сосредоточенно печатала, обреченно кивнула: – Нельзя. Что же делать?.. – Она в задумчивости глотнула кофе – коньяк в нем ощущался очень даже хорошо.

У нее никогда не было собаки. Даже в детстве, хотя она умоляла родителей завести щенка. Но они всегда были против. В их семье главной была мама, а отец, хоть и любил животных и был бы не против завести кого-нибудь, никогда не мог вставить своего слова – мама всегда умела настоять на своем. Как-то так получалось, что отец во всем ей уступал, хотя и предпринимал попытки (правда, безуспешные) быть мужиком в доме. Но как короля делает свита, так и мужчину в семье делает женщина. Мама считала отца тряпкой. Наверное, поэтому он тряпкой и был… А про собаку мама говорила очень просто: «Кто за ней будет ходить? Мне хватает и вас. Я и так для всех вас что-то вроде няньки – готовлю, убираю, зарабатываю деньги, таскаю продукты из магазина, вкалываю на даче, – вы еще и собаку на меня повесьте». В детстве, когда Кира еще многого не понимала и не замечала, ей и правда казалось, что все в доме держится на маме – она всем руководит, всем распоряжается. Но, когда умер отец, до них обеих наконец дошло, что очень многое в доме делалось благодаря его усилиям. Только он никогда особо не тянул на себя одеяло, не бил себя в грудь, не кричал, что вот он такой головастый и рукастый, однако всегда все по первому требованию исполнял – по крайней мере, мама никогда не знала проблем ни с водопроводом, ни с электричеством. Да вообще ни с чем! Проводку починить, выключатель заменить или розетку, поставить новые краны в кухне, выбросить протекающий унитаз из туалета и установить новый – все мог сделать отец. Никогда не нужно было тратиться на мастеров. Да и на даче: привезти-увезти – он, сгрузить-погрузить – он, натянуть пленку на теплице – все он. Маме никогда никого не приходилось просить со стороны. Что же касалось его слова в семье, то отца никто никогда не слушал. Так получалось. Мама гнула свою линию – легко и беззаботно. Может, поэтому отец был тряпкой? Потому что всегда избегал ссор с мамой, берег ее нервную систему? Вот так же и с собакой. Он хотел завести в доме какую-нибудь живность, но мама… Мама была тверда как кремень. Она всякий раз куда-нибудь пристраивала бездомных щенят или котят, которых отец притаскивал с улицы. В общем, как сейчас понимала Кира, отец был не очень любимым маминым «ребенком». Да и ее, Киру, мама не сильно-то жаловала.