Чтение онлайн

Кира провела пальцем по фотографии, обводя контур Олеговых смеющихся губ. Она тоже на этом снимке получилась довольно милой.

Как быстро пролетели эти восемнадцать лет жизни… О том, что, в общем-то, все было хорошо, понимаешь, только когда оглядываешься назад.

Раньше они любили друг друга. А теперь? Как понять, осталось ли хоть что-то от того чувства, которое зафиксировано на этом фото?

Кира вернулась к своей чашке с кофе и в задумчивости уставилась на натюрморт, висевший напротив окна: рыжая тыква, связка красного лука и стопка бурых фаянсовых тарелок, изображенных на темном фоне. Подарок Олега – не к какой-то особенной дате, а просто спонтанный подарок, сделанный несколько лет назад, – до сих пор вызывал приятные эмоции. И идеально вписывался в интерьер.

Кухню в прованском стиле (о такой она мечтала много лет) ей, хоть и с большим трудом, удалось-таки оформить не на даче, а в их городской квартире. Причем деревенская простота и скромность потребовали от нее не только серьезных материальных вложений, но и больших эмоциональных затрат. Однако все получилось! Да так, что знакомый издатель глянцевого журнала по интерьерам предложил сделать иллюстрированный фотографиями материал на тему «Стиль кантри в мегаполисе». Олегу очень понравилась эта идея – выпустить номер «Стильного дома» с фотографиями их кухни (хотя в свое время он был против переделки интерьера), но Кира (возможно, чтобы досадить мужу) от предложения издателя отказалась, заявив, что это нескромно – щеголять своим благосостоянием перед другими людьми, ведь не все так хорошо обеспечены. Однако если начистоту, то затраты были хоть и большие, но все же умеренные. Например, латунные и медные сковородки и кастрюли – сейчас это необыкновенная роскошь – попали к ней практически даром. Их она не покупала. Что-то ей подарили, что-то осталось от прабабушки Олега. Стены, выкрашенные в оливковый цвет, тоже обошлись недорого: за жидкие обои она заплатила копейки, зато какой эффект – абсолютная иллюзия натурального камня! И оттенок удалось подобрать такой, какой она хотела, – под цвет фартука и столешниц, отделанных аккуратной керамической плиткой. А вот за кухонный гарнитур (столы и шкафы с широкими фасадами и открытыми полками), массивный обеденный стол, стулья и табуреты, которые она заказывала в известной мебельной фирме, пришлось заплатить о-о-очень много. Дизайнер посоветовал использовать светлое дерево и искусственно его состарить, но результат не разочаровал – все получилось очень мило. Не пожалела она и средств для изготовления декоративных балок на потолке, искусственного камина и пола из керамического гранита. Олег ужасно ворчал, когда узнал, во сколько ей все это обошлось, но ему-то что за дело? Она же его деньги практически не трогала – в основном использовала свои сбережения. Кира усмехнулась: это муж еще не видел чеки за бытовую технику, плиту и холодильник в ретростиле! А увидел бы – назвал бы ее сумасшедшей, потому что вся эта «мелочовка под старину» оказалась невероятно дорогой.

Одного жаль – сейчас этот чудесный интерьер уже устарел, прованский стиль потерял свою актуальность буквально сразу, как только Кира закончила ремонт кухни.

И так во всем… Вынашиваешь какую-то идею, мечту, горишь чем-то. А едва это воплотится в жизнь, как тебе уже это не нужно – и более того, это не только не ценится, но и мешает жить.

Мысли Киры снова вернулись к мужу, ко вчерашней ссоре.

Надо было признать, что она сама виновата – спровоцировала Олега, выпила слишком много.

Просто ее будни так скучны, так однообразны, они похожи на будни хомячка в клетке – каждый новый день предсказуем на многие годы вперед.

Все это – эту ежедневную рутину, Розу Ветров, постоянную занятость на работе, надвигающуюся на них с Олегом, как тяжелый гранитный шар, разъединенность их жизней – нужно было как-то предотвратить. Но как?

Что делают жены, когда узнают, что у мужа имеется интерес на стороне? Скандалят, впадают в депрессию, пьют в одиночестве?

Внезапно ей пришла идея перед началом нового жизненного цикла (все-таки как никак для нее начинался новый год) составить себе список из того, что бы она желала сделать в ближайшие двенадцать месяцев. Она открыла в телефоне «заметки» и произнесла громко, как если бы выступала на сцене:

– Итак, напишем правила новой жизни. Первое…

И погрузилась в глубокую задумчивость. Потом все же напечатала: «Первое: больше гулять».

Нужно начать выходить на улицу. Пусть даже без Олега. Нельзя ограничивать жизнь только офисом и домом. Нужно в конце концов начать жить. «Нужно вспомнить, что у меня есть я. К тому же прогулки снимают стресс.

«Второе: начать нормально питаться – на одном кофе долго не продержишься».

«Третье: сегодня же попросить Таню, чтобы унесла кофемашину из моего кабинета. А то искушает».

Кофемашина стояла в ее кабинете на столике возле окна, и во время работы Кира то и дело отвлекалась на соблазнительные запахи. Выпивала по три, а иногда и больше трех чашек кофе в день.

Убрать, убрать. Сегодня же убрать. Пусть у Тани стоит.

«Четвертое: бросить пить».

Хотя бы пить меньше – если совсем бросить не получится.

«Кажется, я уже об этом говорила?» – напомнила себе Кира.

«Пятое: перестать все время думать об Олеге. О том, как я ему безразлична».

Никакая жена не думает так много о своем муже.

«Шестое: не хандрить.

Седьмое: найти мужчину, для которого я буду важнее его работы – которому я буду важнее всего.

Восьмое: больше читать и гулять. Можно ведь и одной погулять – рядом с домом отличный парк».

«Так… кажется, я иду по кругу, – подумала Кира. И продолжила свою мысль: Гулять в парке глупо – к парку прилагаются алкоголики и маньяки».

«Девятое: сделать что-нибудь с лицом, чтобы оно было не таким хмурым и опрокинутым».

Можно просто попробовать улыбаться. «Олег когда-то говорил, что у меня красивая улыбка…»

Кира несколько раз растянула губы в улыбке: улыбка озорная, улыбка кокетливая, улыбка сексуальная… Она чувствовала, что все эти улыбки получались у нее почему-то с оттенком грусти. Черт. Она совсем разучилась улыбаться.

«Десятое: разлюбить мужа».

Если хорошенько постараться, то это совсем не трудно сделать.

Кира перечитала все десять пунктов, сделала глоток кофе и скривилась.

– Какая гадость.

Кофе совершенно остыл, но она все равно его выпила и пошла краситься.

День на работе проходил как обычно. До обеда и сама Кира, и все ее сотрудники пытались кое-как заниматься делами (Кира исполнила один из пунктов своей годовой программы и перетащила кофемашину в приемную секретарши Тани), а потом пришло время перерыва – время поздравлений, подарков и небольшого фуршета – и все переместились в офисную кухню.

От коллектива новорожденной преподнесли набор каких-то модных столовых приборов и огромную корзину цветов.

«Хорошо хоть не венок», – подумала Кира, с вежливой улыбкой принимая от сотрудников агентства безвкусную композицию из белых и красных гвоздик (эти цветы у нее всегда ассоциировались с кладбищем).

Коллеги пили шампанское, водку и коньяк, закусывали бутербродами и пиццей, говорили разные слова… Кира сердечно всем улыбалась, скромно опускала глаза, выслушивая комплименты, и изо всех сил старалась выглядеть счастливой и благодарной за пожелания здоровья, богатства и успехов в работе. Пила она много (правда, в основном шампанское), и потому глаза ее блестели, щеки горели, а сама она едва сдерживала смех. Почему-то ей хотелось смеяться. И плакать. И еще хотелось, чтобы торжественная часть «праздника» быстрее закончилась и можно было бы скрыться наконец в своем кабинете.

– Тридцать восемь! Кира Владимировна, да вы совсем девочка! – говорила в своей обычной восторженной манере Наталья Сергеевна Рыкова из финансового отдела. – Я в свои тридцать восемь уже имела двоих сыновей. Старшему было шестнадцать. А сейчас он…

Кира протянула Рыковой пластиковый стаканчик с шампанским, и они чокнулись. Историю про ее сыновей она слышала сотни раз, но Наталья Сергеевна рассказывала ее каждый раз как впервые. Ей совершенно было неважно, что ее не слушают, главное – она могла поговорить о себе, о своей семье – о любимом муже и невестках. Несмотря на собранные в пучок обесцвеченные волосы, густо нарумяненные щеки и ярко подведенные глаза, у Натальи Сергеевны был бесполый вид – неухоженный и неряшливый. От нее пахло… постаревшей женщиной, даже несмотря на обильный аромат «Шалимар» от Герлена. Наталья Сергеевна больше сорока лет прожила в браке с одним мужчиной. Ее Петр Петрович пылинки с нее сдувал и все еще смотрел на нее с обожанием.