Чтение онлайн

– Я с кем? – оторопела я, - поверь – он в полнейшей безопасности. Мой ребенок в самых лучших условиях рядом с хорошими, надежными людьми.

– Всегда это знал. Я никогда не боялся за него, знал, что он в безопасности и рядом с хорошим человеком. Страха, беспокойства за него у меня никогда не было. А за Аленку я боюсь до дрожащих коленей – постоянно. Она слабенькая, плохой иммунитет. Я вспомнил себя, когда Лена уже ходила с животом, прошло больше двенадцати недель, гораздо больше.

– Ну да, - дернулась я, - инстинкт размножения всегда на верхушке топа. И ты вспомнил бы раньше и без последствий, возможно, обошлось бы… Просто! Нужно было! Лечить!

– Тогда у меня было мало радостей – инстинкт в топе, да. А дальше - двое детей, женщина, которую я полюбил. И потом что - суд над ней, потому что да – похищение и оставление в опасности. А Ленка, она мягкая, добрая… И обошлось же!

– У-у… ты какой - тупень! – встала я, схватила и опять дернула его за грудки. Заглянула в глаза: - Очнись, идиот блаженный! Ты описал сейчас маньяка, твои дети в опасности! Мягкая и добрая корыстная тварь, присвоившая себе чужого мужика, пока он был в отключке. Заперла у себя и неважно – выживет, не выживет, дураком останется... очнись же ты наконец!
– тряхнула еще раз напоследок и упала опять отдышаться. Немыслимо!

– Я и сам не мог вернуться, Саш… - после короткого молчания прошептал он, - после такого срока пациент не может вернуться к профессии. Так и есть… я сейчас на уровне средненького учителя информатики - просто продвинутый пользователь, я больше не творец программ, Сашка! Воображение… Я не могу больше свободно оперировать знакомыми терминами, вспомнить языки программирования. Вернее вспомню, если напрягусь, но не получается ими пользоваться, да и незачем – не представляю… Зачем я тебе такой? Вначале я дернулся было… возмутился и испугался.

– А она с пузом, плачет, кается, в ногах ползает, в любви клянется…

– Против этого тяжело, согласись? Отдать в тюрьму женщину, в которой растут твои дети, тяжело.

– Нас бросить – нет? Почему обязательно - в тюрьму? Не было вариантов?

– Не сравнивай вас. Я точно знал, что ты не пропадешь. Родители, ребята обязательно помогут и прога вся твоя – почти готовая, - невесело улыбнулся Илья, - я в тебя настолько верил всегда… что родила нормально, что хорошая мама. И верю. Я сильно растерялся тогда, плохо соображал еще и даже испугался своего состояния, Саш – дурак дураком, провалы, пробелы, соображаю, будто камни ворочаю. Еще и детей заделал левой бабе и с ней что-то нужно решать – воющей, с пузом.

– И ты решил так все и оставить.

– Был вариант… вернуться бомжем и заявить себя восстановившим память. Я всерьез это обдумывал – сутками. Мы месяц не говорили с Ленкой, она почернела вся, проблемы с малыми начались. Роды в семь месяцев. Может и с Аленкой из-за этого такое… она медленнее развивается. Ну, я постепенно… говорю же – с воображением швах полнейший. Но я постепенно понял, как все будет потом. Я все равно возвращался бы туда – к детям, Саша. Точно стал бы двоеженцем. Ты меня не выгнала бы – бесполезного, тупого. Тянула бы на себе. Твоя мечта провалилась бы, я бы только мешался. Саша, ты родной мне человек – с первого класса. Мы с тобой даже не ссорились никогда, а знаешь почему? Я всегда подчинялся тебе, всегда ты меня подгоняла, чего-то от меня хотела. Я поступил и то вместе с тобой. Нет – было интересно, но не то, что потом. Я из дома деревенского только вылез, из интерната, где общий толчок! Есть мозги, есть возможность, но ты не давала нам жить нормально! На хрена высокие цели, Сашка, когда мы в клоповнике годами жили? Мы хренову кучу бабла на железо упороли, на облако, на обеспечение всего этого… Кредит на кредите! Фасоль блядь - до получки! Пока Андреев удосужится заплатить за работу. Копейки. Потому что сделать суровый заказ времени нет – ты главный работодатель. А я – раб. Я не хотел спасать страну от чужого ИИ, Саша! Я жрать иногда элементарно хотел и не траву. Я только здесь и отъелся может на пирогах. И здесь я нужен, здесь без меня – никак.

– Я не… и не сманиваю тебя – успокойся. Силой не потяну за собой. Илья, мы, конечно, могли плюнуть на высокие цели и взять ипотеку. Но это тот же кредит и как его отдавать, если ты против покупки железа… имею в виду – навороченного, качественного? Я планировала сделать деньги в малые сроки, я тоже выползла из черной избы, Илюша, я тоже жила в интернате и старалась кормить тебя как можно лучше. И весь наш с тобой начальный капитал, это наши мозги! И их нужно было приложить грамотно, точечно, иначе так всю жизнь и доили бы все, кому не лень, как Андреев, а мы тупо радовались бы чистому подъезду – и только. Ты же понимал, что это временно и цель у нас реальная. Все наши… тяготы, если хочешь, а я не считаю их тяготами – мы были молоды, здоровы, сильны, умны… но пускай! Все тяготы были временными. Мы не ради спасения мира пахали – это детское, ладно… мы делали конкретную вещь, и она работает, представь себе. И именно люди ходят в космос, управляют государствами и делают открытия всемирного масштаба. И мы с тобой люди, а не муравьи, я – не муравей, я способна на что-то действительно стоящее и большое. Всего-то ничего нам оставалось…

– Я задрался со всем этим, Саш – честно. Может и это повлияло в итоге. Я не приспособлен решать глобальные вопросы – не хватает характера, упорства, целеустремленности, а у тебя всего этого – за десятерых. Я загнался – прости. Не вывозил. А представил себе, что вернусь… а меня опять мордой в монитор – работай, Илюша. И яблочко дольками мне под руку – витамины, чтобы не загнулся без солнца, зарядка по сигналу…

– Что ты говоришь такое? – потерянно смотрела я на него, - у тебя зачем язык есть? Ты мог сказать, у тебя было право голоса.

– Да, и что потом? Ты бросила бы все? Пошла бы работать на график? Ты не способна работать в график, Саша, и меня отучила. Я уже пахал на автомате, как бот с встроенной программой. За то время, что я провел с Леной без памяти, у меня появился другой опыт, мне было уже с чем сравнивать. Плюс - осознание своей никчемности для тебя теперь… плюс ответственность за троих людей в новом мире, где я мужик, а не раб программы, Сашка. Мне на колени встать перед тобой, чтобы ты не рушила этот мой мир? Через пять лет этот дом будет нашим, получим его в безраздельное, как специалисты. Тот свой дом Лена сдает, две зарплаты – мне хватает, нам хватает этого. Дети в яслях, дом, сад… Я живу, а не пашу, мне хорошо тут!

– А мне?.. – собиралась я с мыслями, - как ты стал… Антоном? Очередное преступление?

– Само собой, а как иначе? У Лены остались старые права мужа, ее брат служит участковым в районе – помог. Потянем и его за собой, если что.

– А диплом?

– Тоже купили. Те люди, что делали паспорт, предложили прочие услуги. Я подумал на что еще способен… Кроме информатики, беру часы физкультуры, сам подтянулся в этом плане, лучше себя чувствую, даже зрение улучшилось. Физический труд, воздух… Вспомню тот засцанный подъезд – вздрагиваю, Саша. О месте здесь мы случайно узнали, детям только по году исполнилось. Тяжело решались, но хотелось совсем все оборвать, окончательно.

– Верю… верю, Илья, что тебе здесь лучше – убедил. Живи… теперь только твоя ответственность… мужик, - встала я с лавочки, чувствуя запредельную усталость.

– Я ничего не мог бы дать вам с Вовкой, - шел он за мной.

– Согласна. Не иди за мной, Илья, возвращайся. И осторожнее – твои данные в программе распознавания внешности. Камеры…

– У нас в школе есть. Не распознали, - кивнул он.

– Видишь, как… у тебя все хорошо, - согласилась я.

– Саша, Сашенька… пожалуйста, не нужно меня ненавидеть. Прости если сможешь. Тебе нужен другой человек – сильнее, крепче, умнее меня. Или уже есть? – тихо выкрикнул он уже мне в спину.

– Само собой. Пять лет почти прошло, - обернулась я взглянуть на него напоследок. Высокий, плечи широкие, непривычно развернутые… загар. Еще только начало лета, а он такой уже… бронзовый весь. И кудри. Как у Вовки. У моего умного и красивого Вовки, который не нужен даже посмотреть его фото…

– Увижу тебя еще раз – посажу, Илья. Нет тебя больше, все – умер.

– Я давно уже по документам…

– Именно.

К машине подходила уже на последнем издыхании. Чем же таким она меня накормила? Ну хоть в обморок не свалилась. И даже голова не болит… сердце не разорвалось.