Чтение онлайн

Такую женщину, как прелестная и жизнерадостная мисс Хардинг? Новый, усовершенствованный вариант леди Мартон – более верная, но столь же общительная, как Мод Коул. Эмма содрогнулась.

– А что ты думаешь?

– Мы с Мод с самого начала не подходили друг другу, но я был слишком занят и слишком эгоистичен, чтобы заметить это. Мне пора было жениться, а она казалась подходящей партией. Я думал, она будет счастлива, став леди Мартон. Но мне так и не удалось сделать ее счастливой. Ей нужно было то, чего я не мог дать.

– Не могу поверить в это…

Дэвид был привлекательным, добрым, внимательным, умным… и прекрасным любовником. Чего еще могла пожелать женщина? Дэвид был всем, о чем Эмма могла мечтать… если бы только один импульсивный поступок не разрушил ее будущее. Теперь все, что ей оставалось, – эта ночь.

– Ей хотелось приключений. А у меня были Роуз-Хилл, семья и арендаторы, о которых я должен был заботиться, – сказал Дэвид. – Она поставила под угрозу все, что мне было дорого, но подарила мне Беатрис, поэтому я никогда не смогу возненавидеть Мод. Моя дочь – драгоценный дар.

– Да, – тихо ответила Эмма. – Беатрис – прелестное дитя.

Очевидно было, что Дэвид любит дочь всем сердцем и, если придется, будет яростно защищать ее.

– Ты любила своего мужа, Эмма? – вдруг спросил он.

Эмма глубоко вздохнула:

– Я… когда-то я думала, что да. Ради нашей любви я готова была на все, даже пренебрегла советами сестры. Мне казалось, что самое главное – быть рядом с ним и тогда все будет хорошо.

– Но все оказалось иначе?

– Да… – ответила Эмма, помедлив, и рассказала Дэвиду то, в чем никогда никому не признавалась, даже самой себе. – Я была для Генри всего лишь призом, а после того, как он получил меня, понял, что не знает, зачем женился. Я не была богатой невестой, благодаря которой он мог бы вести привычный образ жизни. Но еще до Генри… в школе… у нас был учитель танцев, мистер Милн. Он флиртовал со мной, и, должна признаться, мне это льстило. Видишь ли, в школе мне было очень одиноко, я впервые рассталась с семьей и хотела, чтобы кто-то был рядом. Боюсь, он воспринял это как поощрение и однажды ночью, в темном классе пытался поцеловать меня.

– Эмма… – сказал Дэвид, и его голос звучал мрачно.

Она рассмеялась.

– Когда я дала ему пощечину, он заявил, что это я соблазняла его и что нельзя винить мужчину за то, что он поддался на мои заигрывания. Еще он сказал, что, если бы я вела себе как леди, ничего бы не случилось. Вот почему мне трудно поверить, что, когда кто-то говорит о моей красоте, он не хочет ничего взамен.

В наступившей тишине Дэвид прижал Эмму к себе и нежно поцеловал в губы.

– Эмма Банкрофт, – сказал он, глядя ей в глаза, – ты – настоящая красавица.

У Эммы на глаза навернулись слезы. Никому и никогда она так безоговорочно не верила, как Дэвиду.

– А теперь спи, – сказал он, укрывая ее курткой. – Я подложу еще дров в камин и впущу Мюррея. Ни о чем больше не беспокойся.

Сильная усталость окутала Эмму, она кивнула и закрыла глаза. Теперь ее больше ничего не тревожило – ни Филип, ни деньги, ни будущее, ни прошлое. Она знала, что Дэвид рядом и этого было достаточно.

Эмма понимала, что мгновения скоротечны и так будет не всегда, но дала себе слово, что постарается удержать Дэвида рядом как можно дольше.

Дэвид тихо лежал, глядя на спящую Эмму. Отблески пламени мерцали на ее золотых волосах и нежной коже лица. На губах играла легкая улыбка, словно Эмма видела приятный сон.

Дэвид отдал бы все ради того, чтобы лицо Эммы чаще освещалось улыбкой, чтобы она была счастлива, но разве у них есть будущее?

Он выскользнул из объятий Эммы, поспешно оделся и впустил в дом собаку. Мюррей окинул Дэвида подозрительным взглядом, проследовал к камину и улегся там на своем коврике. Дэвид взял плед, висевший на спинке кресла, и укрыл им Эмму, чтобы она не замерзла.

Эмма повернулась на другой бок и вздохнула, но не проснулась. Дэвид опустился в кресло рядом с камином и уставился на пляшущее пламя.

Прежде чем решиться постучать в дверь Эммы, Дэвид долго мерил шагами лужайку у ее ворот, размышляя, как объясниться с Эммой. Он собирался сказать, что им следует держаться подальше друг от друга, что они не смогут остаться друзьями… ведь каждый раз, когда Дэвид видел Эмму, его охватывало жгучее желание поцеловать ее. Нет, решил он тогда, нужно решительно оборвать всякие отношения между ними.

Он вспомнил слова Эммы о том, что миром правят слухи. Это правда. Дэвид всегда старался защитить свою семью, свою дочь от слухов. Особенно после того, как безрассудство Мод чуть не погубило их. Беатрис ни к чему было знать печальные подробности гибели ее матери.

Эмма естественным образом служила благодатным источником для слухов. Ее красота, жизнерадостность, эмоциональность – все это привлекало сплетниц, которые слетались как мухи на мед. Дэвид поклялся себе держаться подальше от подобных женщин.

И все же именно эти качества, искрящаяся радость жизни неудержимо влекли его к Эмме. В Эмме всегда пылал неугасимый огонь, от которого таял лед, сковавший сердце Дэвида. Ее жажда жизни, неуемное стремление к знаниям внушали ему желание хотя бы в чем-то походить на Эмму.

Она всегда была желанна, а с того дня, как Дэвид увидел Эмму в старом фруктовом саду, он и вовсе потерял голову. Она кружилась, раскинув руки, и ее золотые волосы горели на солнце. Эту картину ему не забыть никогда. Он боролся с собой, не желая менять привычный, устоявшийся образ жизни, но проиграл.

Эмма прошептала что-то во сне, и Дэвид, протянув руку, осторожно поправил плед. Он легко коснулся ее волос, шелковистой кожи порозовевшей щеки.

Она казалась такой хрупкой, такой ранимой. Мысль о том, что кто-то осмелился обидеть ее, как этот негодяй, ее муж, вызвала у Дэвида гнев. Если бы этот человек был жив, Дэвид убил бы его своими руками.

Доверчивость и эмоциональность вовлекли Эмму в беду. Когда-то Дэвид был уверен, что она такая же, как его жена, – эгоистичная и самовлюбленная. Эмма была совсем не похожа на свою спокойную и сдержанную сестру. Но теперь Дэвид видел, что у Эммы нет ничего общего с Мод. Эмма никогда бы не обидела ребенка, как это сделала Мод. Дэвид понял это по тому, как быстро Беа, обычно такая замкнутая и нелюдимая, привязалась к Эмме, а Эмма полюбила Беатрис, лучше его, Дэвида, понимая, что нужно девочке.