Чтение онлайн

– Как ваш язык поворачивается гласить о моем предательстве? Это Вы, господин, оставили меня в замке умирать! Вы вырвали мои крылья!

Лисица изловчилась и сорвала с плеч платье, представив присутствующим доказательство - изуродованную спину. Громкий шепоток пронесся через ряды шалфейев. Судьи молча наблюдали, словно шалфейя с вырванными крыльями была не в новинку.

– Неужели вы ослепли? Я -- шалфейя, и этот служитель Богов украл мои крылья! О его издевательствах надо мной не слышали только мертвые! Смотрите, не отводите глаза! Вам такого доказательства не достаточно??

Ульф возвел глаза к своду храма, будто отлавливая там еще одну ложь.

– Это не доказательства, госпожа, а последствия вашего выбора. Я никоим образом не причастен к членовредительству. У меня совершенно иная информация по этому поводу, извольте, примите доказательства измены, как мне, вашему господину, так и нашей расе.

Рука Ульфа нырнула в широкий рукав и, выудив свиток, он протянул его кушину, который без промедления передал его судье в зеленом. Лисица нахмурилась, колокольчик в голове вдруг забил тревогу. Не тот ли это свиток, исписанный под диктовку, находясь под влиянием вишневой настойки с примесью дурманящего зелья, которым Жрец опоил ее на ките?

– Это ваша рука, Лиасса дома Растус-Гия?

Шалфейя непонимающе уставилась на выведенные предложения. И прежде, чем даже подумать, она согласно кивнула. Это был ее почерк, и подтверждение этого факта сбило ее дыхание.

– Вы знаете, что здесь написано, Лиасса дома Растус-Гия?

Лисица замотала головой, от сухости во рту язык прилип к небу, а сердцебиение стало почти оглушающим, странно, что никто его не слышит.

Судья в зеленом передал кусок пергамента другим судьям, пока все четверо не ознакомились с его содержанием. Лисица не желала знать содержание. Чтобы там не было написано ситуация вряд ли разрешиться в ее пользу.

– Зачем же, госпожа, вы отрицаете свою причастность? Вы утверждаете, что я отдал вас фарлалам? Тогда объясните Временному совету, как получилось, что вы пережили невероятные муки, на которые, я, по вашим словам обрек вас, оставив великанам? По-моему, очевидно совершенно иное -- вы вошли в сговор с врагом и впустили в мой замок.

– Вы знаете, что ваши обвинения ложные, господин!

– Пусть пригласят свидетеля, если позволите, Временный Совет!
– игнорируя Лисицу, с предвкушением триумфа в голосе сладко улыбнулся Ульф.

Принцесса приготовилась к очередному подвоху Жреца. Он не отступал, ни мига передышки, безжалостно перебивая ее жалкие, не имеющие веса оправдания и встречные обвинения. Брошенные в отчаянии, они не производили впечатления истины. Она хотела, чтобы шалфейи знали правду об Ульфе, то зло, которое он чинил, не было достойно служителя Богов.

Ее голову внезапно стиснул хаотичный поток мыслей, давившийся обрывками повествования Монахомона. Если б эта толпа знала, чем поделился с ней капеллан. Ульф -- сын фарлала. Истерический смешок был никем не услышан, его поглотила тяжелая поступь и синхронное аханье аристократов, продолжающих наслаждаться представлением, которое сейчас стало походить на остросюжетную постановку. Проведенный к светлой части зала, перед судьями возвысился фарлал. Это, несомненно, был великан. На нем не было одежды воина, лишь обычная туника, которую Лисица видела не раз, как и его лицо. Она кое-как устояла. Предательская слабость не терпела подкосить ее ноги, как наточенная коса траву. Сейчас ее ковырял взглядом великан, который, как и многие другие, на дух не выносил ее присутствия рядом с их расой. В те редкие моменты их встреч, даже находясь под мутной коркой сознания, Лисица узнала, что это был фарлал, не раз отказавший своему строну в спасении ее жизни. Фарлал держался особенно надменно, или, может, просто показалось, как великан продолжал выкорчевывать своим взглядом присутствующих с высоты своего роста. На нем не было следов пыток. Если он и был пленен, то это обстоятельство его явно не тяготило. Возбужденное появлением великана сборище было тут же успокоено одним из судей. На этот раз шалфей в красном головном уборе впервые красноречиво уверил собравшихся, что никакого осквернения храма не произошло. Ульф незамедлительно подтвердил слова судьи, и в зале снова воцарилась тишина.

– Подстилка наследника Вортетрала, - оскалился Колт, кажется, так звали этого приспешника Роланда. Лисица раньше не видела его клыков, но хоть они и произвели впечатление на остальных, шалфейя же совершенно спокойно отреагировала на прохладный прием -- она не единожды сталкивалась с куда более внушительными размерами кипенных резцов его предводителя. Никто не удивился, что фарлал говорил на древнем языке шалфейев. Но слушатели на всякий случай потеснились к другому концу зала, а четверо сопровождавших его стражника-кушина с явным напряжением наблюдали за действиями великана, на котором не было и намека на цепи.

– Временный Совет, брать в свидетели, я полагаю, плененного врага - это по меньшей мере вероломно?

Лисица успела лишь подумать об этом, тогда как ее мысли озвучил знакомый голос. Она развернулась, выискивая в толпе говорившего. Помедлив, Ворг выступил в первый ряд

– Ворг из династии Кундл, Временный Совет.

Он поклонился судьям.

– Нам известны ваши регалии. Мы -- Временный совет нарекаем вам первое и последнее предупреждение. Вы не имеете права вмешиваться в процесс сейчас, если в вашем распоряжении нет доказательств, аннулирующих сказанное. Если нет, то вы обязаны дождаться окончания процесса. Отвечая на ваш вопрос, суд не считает присутствие фарлала на слушание вероломным, как вы изволили выразиться. Он свидетель, в первую очередь.

Ворг замялся, хотел что-то добавить, но отошел обратно к толпе. Неожиданное заступничество решительно добавило сил Лисице, однако последующий поворот, или выворот правды оставил не поддающуюся починке пробоину в ее тонувшем судне.

– Подстилка Вортетрала приказала открыть ворота и сложить оружие своим подданным.

В желудке Лисица начало саднить от непереваренной лжи.

– А крылья свои она прокляла, пожелала, чтобы не связывали они ее с расой шалфейев.

Это было похоже на взрыв порошков или обстрел лучников. Лисица покачнулась. Стрела клеветы была выпущена. Обвинения заглочены.

– Я сама их себе вырвала?
– Лисица восстановила равновесие и вытянулась; если у нее были бы крылья, то они бы кольями устремились вверх, точно как зверь, ершащийся перед атакой.

– Конечно, нет, - осклабился Колт, - природа Марава помогла безболезненно извлечь их.

Лисица рассмеялась бы от абсурдности обвинений, если не весь ужас происходящего. Неужели в это кто-то может поверить?

Однако близилась развязка, и отталкивающий, не иссякающий поток лжи был принят шалфеями на веру, повествование Ульфа уже проникло в умы шалфейев, и механизм разрушения пришел в действие.

– Марава...
– вытягивая каждый слог, почти пропел Ульфей.
– Идол фарлалов, не так ли?

Его мелодичная, предрекающая погибель речь, иглами прошлась по шее принцессы.

– Если это не правда, - продолжал Жрец, прошу вас, Госпожа, не откажите и позвольте нам всем услышать вашу молитву Лантане.

Кто-то ударил в гонг? Нет, это ее душа только что ударилась о тело, моля об освобождении. Торжествующий Ульф подвел процесс к самому краю, к финалу представления. Сначала Афира, затем Монахомон. Оба предупреждали о воззвании к Лантане. Еще несколько пропитанный чернотой дней назад Лисица без колебаний обратилась бы к Богине. Но не зря судьба ее треплет не хуже опавшего листа в непогоду. Не молитвы ли Лантане сыграли с ней злую шутку? Но ей не с чем было сравнивать, она призывала к ней с детства.

Теперь она точно не докажет свою невиновность, потому как в ней быстро взошли семена отторжения - воззвание к Лантане не сулит ей ничего хорошего.

– Вы изволите удовлетворить просьбу вашего супруга?

Едва приметным движением Лисица мотнула головой.

– Озвучьте ваше решение, Лиасса дома Растус-Гия.

Кто-то не выдержал и окрикнул вот-вот готовую завизировать себе смертный приговор шалфейю. Похоже, это был Ворг. Странно, каков его интерес? Вероятно, он был некогда предан ее отцу. Лисица с трудом вдохнула, ноздри обожгло от сухого накалившегося воздуха. Отцу ли? Верить ли знахарке и речам постоянно ускользающего от нее призрачного капеллана? Даже фарлалу было многое известно о прошлом. Почему же она не достойна знать причину потрепанного разворота собственной книги жизни? Не грех ли шалфейи, давшей ей жизнь, она смывает своей кровью? Чью судьбу проживает?