Чтение онлайн

– Это которые о здоровье?
– блеснул широтой знаний я.

– Это которые об упокоении. Держи свои ключи, балабол!
– положила она на столешницу стойки регистрации пару ключей с биркой.
– И можешь тут не лыбиться, на меня не действует. Я почти пятьдесят лет замужем за таким мужиком, что вам даже со ступенек не допрыгнуть!

– Красивый?
– усмехнулся я.

– А то! И рост, и плечи, и глазищи чёрные, блестючие! Ох, сколько девок у нас в училище по нему с ума сходили! А он мимо идёт, искоса так глянет... И всё, хочешь девкам скорую вызывай, хочешь сама первую помощь тренируй.
– Вздохнула Татьяна Дмитриевна.
– Училище у нас военное напротив было. Парни все как на подбор. Но мой Искандер выделялся. И не красотой. А тем, что мужиком был. А бабье сердце такое, оно ж настоящее, мужское всегда чует. Да разве ж вам сегодняшним это объяснишь?

– Так, понятно. Алина Андреевна, пойдёмте, покажете ваш несостоявшийся гараж, пока я ещё больше о себе нового и интересного не узнал. И ведь главное, что ни за что, ни про что!
– подхватил я растерявшуюся Алину под локоток и потянул в сторону.

– Эй, помощничек!
– окликнула меня Татьяна Дмитриевна.
– Девятый коридор это в другую сторону!

Глава 22.

Влад.

Помещение, куда привела меня Алина Андреевна, действительно напоминало гараж. Вот только ни окон, ни вентиляции здесь не было и в помине. Похоже, что делали наскоряк и лишь бы косяки замазать. Воздух здесь был тяжёлым, с таким каким-то химическим запахом. И даже я, далёкий от всех этих строительных приблуд, понимал, что использовать это помещение иначе, чем под хранилище всякого хлама, просто нельзя.

Сырость и отсутствие хоть какой-то вентиляции на протяжении нескольких лет делало своё чёрное дело. Вон, даже кривая штукатурка волнами и то отсырела и уже начала осыпаться. А непонятно для чего возведённые столбы из кирпича с арочными перекладинами, опять же кирпичными, делали это помещение ещё и опасным. А если землетрясение? Тут же засыплет намертво. Зато сразу становилось понятно, почему это помещение не используется.

Алина похоже была не в своей тарелке. Рассказывала об этом месте торопливо, как будто жалела, что вообще показала мне эту тайную комнату.

– Ты как будто считаешь себя виноватой в том, что здесь так, - обвёл я рукой помещение, не в состоянии конкретно охарактеризовать всё недочёты.

– В какой-то степени, да. Я ведь главврач этого центра.
– Пожала плечами она.

– И что? Ты лично за каждый косяк в радиусе километра отвечать должна?
– удивился я.
– А про маниакальный перфекционизм ничего не слышала?

– Перфекционизм не может быть маниакальным. Это само по себе маниакальное состояние. У тебя вышло масло масляное.
– Поправила она.

– Вот, все сходится! У тебя маниакальная мания ответственности!
– поставил диагноз я.

Но шутки шутками, а уже вечером я вернулся сюда с Сабиром. Идея о детской комнате ему очень понравилась. Но осмотрев помещение, Сабир сказал, что здесь проще всё снести и заново отстроить как надо.

Утром я вернулся в больницу уже с одним из бригадиров строительных бригад, которому ещё с вечера Сабир нарезал задач. Я уже по-хозяйски зашёл за стойку регистрации за ключами.

– Может вам помочь?
– предложила незнакомая медсестра.

– Да ключи нужны от девятого коридора. Где тут у Татьяны Дмитриевны ключи?
– спросил я.

– Ой, сейчас покажу. У нашей Татьяны Дмитриевны всегда порядок и всё на своём месте.
– Молоденькая девочка быстро протиснулась между мной и столешницей, даже не дав мне отойти в сторону.

Схватив что-то в углу, она развернулась ко мне лицом, буквально впечатываясь в меня грудью.

– Спасибо, - забрал я ключи и отступил в сторону.

– Давайте я вас провожу?
– предложила девушка.
– У нас тут такие запутанные коридоры, сами иногда путаемся.

– У меня хорошая ножная память. Раз прошёл, дорогу запомнил.
– Ещё раз отказался я от предлагаемой помощи, чем явно разочаровывал девушку.

– Но если вдруг понадобится помощь или просто компания, обращайтесь. У нас здесь всё очень гостеприимно, новых сотрудников хорошо принимаем.
– А улыбочка-то заметно натянулась.

– А с чего вы взяли, что я новый сотрудник?
– удивился я.
– И вот знаете, опасаюсь я, когда так гостеприимно зазывают. Сказок в детстве перечитал, наверное.

– А Маяковского ты не читал? Что такое хорошо и что такое плохо? Тебе кто разрешал тут лазить?
– шлeпнула меня по плечу вернувшаяся в своё царство Татьяна Дмитриевна.
– А ты что тут забыла? Если пообтираться не обо что, иди у себя в физио пыль протри, пока Алина Андреевна не увидела.

– Татьяна Дмитриевна! Вот ведь интеллигентная женщина, офицерская жена, а дерeтесь историями болезни!
– усмехнулся я, наблюдая как чрезмерно гостеприимная мамзель просто растворилась в неизвестном направлении.

– Ну, извиняйте! Веера под рукой как-то не оказалось!
– фыркнула на меня женщина, начиная раскладывать папки по полкам с буквами.

– А что это за разговоры, что я к вам на работу устроился?
– поинтересовался я.

– Да Алина Андреевна вчера сказала, что ты решил перестройками заняться. Вот наши девки и решили, что ты к нам на работу устроился. Только пока не определились с должностью.
– Развернулась ко мне Татьяна Дмитриевна.
– Те, что помоложе, да уже размечтались по процедуркам на личный досмотр бегать, те конечно утверждают, что ты зам нашей Алины Андреевны по безопасности и всяким инженерным работам. А по мне так это называется подсобный рабочий!

– А чего это сразу подсобный рабочий? На зама не тяну?
– засмеялся я.
– Или это оттого, что вы замужем за красавцем офицером?

– Это оттого, что вы, молодёжь, всё норовите с горшка и сразу в начальство! Вот и напридумывали себе должностей. Раньше был классификатор профессий и всё. А сейчас... Как только не обзовут, а суть одна, лишь бы не работать!
– подошёл к регистратуре прораб.
– Я когда помирать соберусь, буду знать кого за смертью посылать. За ключами пошёл и провалился. Уже и архитектор со своими схемами и планами подошёл. А он тут стоит, разговоры разговаривает.

Архитектор Сабира был субтильным мужчиной в годах. По редким встречам в офисе, я его запомнил как исключительно вежливого и интеллигентного человека. А ещё его за глаза звали Киса. Потому что он дико напоминал господина Воробьянинова в исполнении Папанова. Сходство усиливали круглые очки Константина Георгиевича и седина. А вот наш прораб был мужиком простым, давно привыкшим общаться на работе на международном матерном. Окунувшись в рабочее обсуждение, они разговаривали каждый на своём языке. Речь Константина Георгиевича была наполнена терминологией и перечислением нормативов. Прораб блистал знанием невероятных словесных конструкций. Но к моему удивлению они прекрасно понимали друг друга.